Соберешь мне букетик на могилку?
Никт набрал красных и желтых настурций и принес их к надгробию матушки Хоррор. Ее могильный камень так истерся и потрескался от непогоды, что на нем, к недоумению местных краеведов, осталось только две буквы: «ХО»
Никт уважительно положил цветы перед камнем.
Матушка Хоррор улыбнулась ему:
— Славный ты паренек! Уж и не знаю, что мы без тебя будем делать!
— Спасибо, — ответил Никт. — А где все? Вы первая, кого я сегодня увидел.
Матушка Хоррор испытующе посмотрела на него.
— А что с твоим лбом?
— Ушибся о могилу мистера Джонса. Она была твердая…
Матушка Хоррор поджала губы и насупилась. Яркие глаза из-под капора внимательно осмотрели Никта.
— Я назвала тебя мальчиком, да? Но время летит быстро, ты теперь молодой человек, разве не так? Сколько тебе годков-то?
— Пятнадцать или вроде того. Только я такой же, как раньше.
Матушка Хоррор перебила его:
— А я все такая же девчонка, тонкая, как былинка, которая плела на старом пастбище венки из ромашек! Ты всегда ты, но ты меняешься, и с этим ничего не поделаешь.
Она присела на свое разбитое надгробие.
— Помню ночь, когда ты к нам пришел… Я им говорю: «Нельзя малыша отпускать», и твоя мама тоже. А они все спорят да голосят, пока не приехала Всадница на белом коне. «Народ Кладбища, — говорит, — послушайте матушку Хоррор. Неужто в вас не осталось ни капли милосердия?» И тогда все со мной согласились.
Ее голос стих. Старушка покачала маленькой головой.
— Тут у нас мало что происходит, все дни как один.
Только времена года меняются, плющ растет да камни падают. А ты… славно, что ты к нам заявился.
Она встала, вытащила из рукава замусоленный лоскуток, поплевала на него, встала на цыпочки и стерла кровь со лба Никта.
— Вот так-то лучше, — строго сказала она. — А то и не знаю, когда в следующий раз тебя увижу. Всего тебе доброго!
С каким-то странным чувством неловкости Никт отправился к гробнице Оуэнсов.
Отец и мать, к его радости, ждали Никта перед домом.
Однако когда он приблизился, радость сменилась тревогой: почему мистер и миссис Оуэнс стоят по краям гробницы, словно фигуры с витража? Он не мог различить выражений их лиц.
Отец шагнул вперед:
— Добрый вечер, Никт! Надеюсь, ты в добром здравии.
— Не жалуюсь, — ответил Никт.
Так мистер Оуэнс всегда отвечал приятелям.
Мистер Оуэнс продолжал:
— Мы с миссис Оуэнс всю жизнь мечтали о своем чаде. И лучшего воспитанника, чем ты, и быть не могло.
