Никт еле сдержался, чтобы не зарыться поглубже в плющ.
— Ничего удивительного, что ваш предшественник не знает об этой традиции, — сказал пухлый, чья корзина уже почти наполнилась. — Зимние цветы расцвели впервые за восемьдесят лет.
Не верящий в привидения бородач в чалме нервно озирался.
— Всему Старому городу полагается по цветку, — вставил низкорослый. — Каждому мужчине, женщине и ребенку. — И медленно добавил, словно вспоминая выученное давным-давно:
Кто моложе, кто дряхлей, все танцуют макабрей.Миссис Карауэй фыркнула:
— Ну и бессмыслица! — но продолжила свое занятие.
"
"Сумерки спустились на кладбище рано, а к половине пятого совсем стемнело. Никт бродил по дорожкам и искал, с кем поговорить. Он заглянул на землю горшечника к Лизе Хемпсток, но ведьмочка не показалась. Даже гробница Оуэнсов опустела: его родители куда-то пропали.
Мальчика охватила почти животная паника. Впервые за десять лет ему показалось, что его бросили. Он сбежал по холму к старой часовне и стал ждать Сайлеса.
Сайлес все не появлялся.
«Наверное, я его не заметил», — утешал себя Никт. Он поднялся на самую верхушку холма и огляделся. В морозном небе сияли звезды, ниже стелился узор городских огней — уличные фонари, пляшущие фары. Никт медленно спустился к главным воротам кладбища.
И вдруг зазвучала музыка.
За свою жизнь Никт слышал самую разную музыку: веселые мелодии с фургонов мороженщиков, песни из радиоприемников строителей, мотивчики Джейка Кларетти, которые тот наигрывал покойникам на старой пыльной скрипчонке.
Но такое мальчик слышал впервые: музыка то стихала, то нарастала грандиозными волнами, как вступление к чему-то значительному, прелюдия или увертюра.
Никт прошел сквозь запертые ворота и спустился в старый город.
На углу стояла госпожа мэр. Никт увидел, как она прикалывает маленький белый цветок к лацкану прохожего бизнесмена.
— Я не занимаюсь частной благотворительностью! — сказал тот. — Мы делаем пожертвования централизованно.
— Это не сбор благотворительных средств, — ответила миссис Карауэй, — а местная традиция.
— А-а! — воскликнул бизнесмен и гордо выпятил грудь с цветком.
Следующей оказалась молодая женщина с ребенком в коляске.
— Это еще зачем? — подозрительно спросила она, когда мэр двинулась к ней.
— Один вам, другой малышу.
Госпожа мэр прикрепила цветы: к пальто женщины — булавкой, к курточке ребенка — скотчем.
— А зачем? — снова спросила женщина.
— Так принято в Старом городе, — туманно ответила мэр. — Вроде традиции.
