Есть те, кого можно обнимать, — Сайлеса нельзя.
Опекун задумчиво осмотрел Никта в новой одежде.
— Сойдет. Теперь по тебе не скажешь, что ты всю жизнь прожил на кладбище.
Никт гордо улыбнулся. Потом улыбка исчезла, и он посерьезнел.
— А ты ведь будешь здесь всегда, Сайлес, правда? И я не уйду отсюда, если сам не захочу?
— Всему свое время, — сказал Сайлес и промолчал весь остаток ночи.
Назавтра Никт проснулся рано. Высоко в свинцовом небе еще блестело серебряной монетой солнце. Зимой легко было проспать весь дневной свет, прожить три месяца как одну долгую ночь.
Поэтому каждый раз перед сном Никт обещал себе, что встанет пораньше и выйдет на улицу.
В воздухе стоял странный аромат, резкий, цветочный. Никт пошел на запах — к Египетской аллее, где в вечнозеленых джунглях плюща скрывались псевдоегипетские стены, иероглифы и статуи.
Здесь пахло сильнее всего. Никту даже показалось, что выпал снег: на зеленых листьях виднелись белые пятна. Он присмотрелся: каждое пятно состояло из мелких пятилепестковых цветков.
Едва мальчик наклонил голову, чтобы их понюхать, как раздались чьи-то шаги.
Никт скрылся в плюще и стал наблюдать. В Египетскую аллею вошли трое мужчин и одна женщина — все живые. У женщины на шее висела богатая узорная цепь.
— Эти кусты? — спросила она.
— Да, миссис Карауэй, — сказал один из ее спутников, пухлый блондин.
Он совсем запыхался. У всех мужчин в руках были большие корзины.
— Что ж, как скажете… — отозвалась женщина. — Но, честно говоря, я ничего не понимаю.
— Она посмотрела на цветы. — Что мне теперь делать?
Самый низкорослый мужчина достал из своей корзины старые серебряные ножницы:
— Ножницы, госпожа мэр.
Та взяла ножницы и принялась состригать цветы и складывать в корзины. Мужчины ей помогали.
Через некоторое время женщина не выдержала:
— Это глупость!
— Это традиция, — возразил пухлый.
— Сущая глупость, — повторила миссис Карауэй, но продолжала стричь ножницами, пока не наполнилась первая корзина: — Ну, хватит?
— Нужно заполнить все четыре, — сказал низкий, — и раздать всем жителям Старого города.
— Откуда взялась эта традиция? — спросила миссис Карауэй. — Я спрашивала прежнего лорд-мэра. Он сказал, что впервые о ней слышит… Вам не кажется, что за нами кто-то наблюдает?
— Что? — переспросил третий, который до сих пор не сказал ни слова, — бородатый, в чалме, с двумя корзинами. — Думаете, привидения? Я в них не верю.
— Не привидения. Просто такое чувство, будто на нас смотрят.
