– Представляете, оказалось, один из пленных – родной брат нашего пилота.
– Доложили уже, – кивнул майор хмуро.
– Беспокоитесь о своих людях? – поинтересовался я.
Видимо, майор подумывал о своих бойцах, что побывали в хате и видели вещи из вскрытого баула.
– Не волнуйтесь вы так. Беглый взгляд не так меня беспокоит, как вдумчивое изучение. Так что ничего вашим бойцам не будет, может быть, даже разрешат новые высадки на территории противника, хотя я лично в этом сомневаюсь. Законопатят куда-нибудь в инструкторы. Кстати, нужно несколько бойцов послать навстречу полковнику Суворову.
У них там раненые, и свежие бойцы пригодятся.
– Малюту пошлю, пусть пробежится, – кивнул майор и, подозвав своего зама, поставил ему задачу, сообщив также о старшине, оставленном на хуторе.
Проследив, как пять бойцов скрылись среди деревьев, я подошел к капитану Лютику:
– Дополнительный самолет вызвали?
– Я – нет. У осназа была переносная радиостанция, их радист куда-то ходил три часа назад. Отправлял сообщение. Вот только недавно вернулся.
– Не хотели открывать наше местоположение, – кивнул я. – Пойду у Славича узнаю, когда ждать второй транспортник.
Второй самолет должен был прибыть через час, взлетел он два часа назад. Потянулось томительное ожидание, изредка нарушаемое разговором. Бывшие пленные сидели под передним шасси Ли-2, общаясь с капитаном Лютиком и штурманом. Рядом лежали пустые пакеты из-под сухпая. Осмотревшись, я вернулся к майору, узнать, что дал допрос, мне хотелось выяснить подробности о «летчике» и старике на хуторе.
– Докладывайте, что у нас там по хуторянам, – велел я Славичу, добавив: – Только подробно.
Мы отошли в тень елей и, опустившись на толстый ковер хвои, прислонились к стволам.
– Вам, товарищ подполковник, только по хутору или сделать аналитическо-информационную вставку?
– Давайте свою вставку, интересно послушать, – кивнул я, снимая шлемофон и бросая его рядом на прошлогоднюю хвою."
"– Старик этот белорус, западенец, как мы их называем. Богдан Ксендзевич. Безобразничать начал, еще когда мы только присоединили эти земли.
Убийства милиционеров, следующих в одиночку командиров или красноармейцев. Посевы жгли, однажды подперли дверь дома директора лесхоза и сожгли его вместе с семьей, а у него трое детишек было. С немцами стал работать еще до – войны, став их агентом, дальше делал все, что ему приказывали. После начала войны не высовывался, но подходивших к хутору окруженцев отстреливал. В основном одиночек и небольшие группы.
