– Что за разведданные? – сразу приняв деловой вид, спросил Павлов. Я отдал портфель и быстро рассказал, как он попал мне в руки, не упустив ничего и добавив в конце:
– За них сотня наших бойцов и командиров головы сложили. Там план наступления немцев, документы убитого немецкого генерала и рапорт капитана Климова. И, товарищ генерал…
– Да, говорите.
– Двадцать пятого июня бойцами сержанта Слуцкого был обнаружен тяжело раненный красноармеец. Прежде чем он скончался, успел рассказать, кто он и откуда.
Боец был из Брестской крепости, они еще держатся. Из восьми тысячи бойцов в живых осталось около семисот, не хватает воды, их отрезали от реки, им приходится пить мочу. Нет медикаментов и практически закончились боеприпасы, но они держатся и ждут. Помощи ждут. Бойца отправил майор Гаврилов. Это все, что я знаю.
Выслушав меня с каменным лицом, Павлов со своей свитой и местным начальством скрылись в одном из кабинетов, а ко мне подошел неприметный батальонный комиссар, с такими же повадками, как и у Никифорова, и приказал следовать за собой.
– Савельич, это мой пилот, – как к старому знакомому обратился Никитин.
Чуть усмехнувшись, комиссар поздоровался с майором и попросил пройти к нему в кабинет, чтобы снять показания о пребывании в тылу немцев.
Заметив, как я поморщился, когда садился на стул, хозяин кабинета спросил:
– Что, ранен?
Я кивнув, ответил:
– Вчера еще, осколком гранаты спину посекло.
Сняв трубку телефона, майор сказал:
– Спелов у себя? Давай его ко мне в кабинет.
Положив трубку, он спросил у Никитина, присевшего на свободный стул:
– Значит, твой пилот? Связной? Угу! И пять немцев свалил. Угу. Ты кому лапшу на уши вешаешь? Так, сержант, ну-ка выйди."
"О чем начальники разговаривали, я не слышал, но когда подошел военврач с медицинской сумкой и постучал, они уже мирно пили чай.
– Проходите. Вот, Игорь, у парня осколочные ранения, посмотри, что там.
Медик долго ковырялся и рассматривал мою «ссадину», но после того как смазал чем-то и заново перебинтовал, сказал:
– Его нужно на пару дней под наблюдение врача, как бы заражения не было, – после чего, собравшись, вышел.
– Ничего, наша Мариночка – хороший врач, опытный, вылечит, – успокоил Никитин.
– А теперь, хм, сержант, давай излагай свою эпопею, – приказал бригадный комиссар Трусаков.
Поймав разрешающий взгляд майора, я принялся излагать. Как вылетел на поиски сбитого самолета и как сам оказался сбит.
