Достав карту, Шатун и полковник склонились над ней.
– Уйдут, – уверенно сказал Шатун.
– Да, через этот лес протекает река, разделяясь уже на две, уйти у них шансы есть, и немалые, – подтвердил полковник и еще раз ее осмотрев, ткнул пальцем в точку: – Двигаемся сюда!
– Есть, – козырнул я.
Мимо нас как раз протопали Степка и Толик с Далем, несших собранное вооружение и другие трофеи.
В это время я уловил какое-то движение у самой кромки деревьев. Полковник рядом укладывал обратно в планшет карту, Шатун возвращался в бронетранспортер, а я снова взял бинокль.
Отличные линзы приблизили мне стоявшего на коленях и использовавшего ствол как укрытие человека. Это был Рябов, причем с биноклем.
– Лейтенант дайте мне карабин, быстро!
– Что? – спросил полковник, уже поворачивающий было к бронетранспортеру.
– Потом, – отмахнулся я.
Взяв протянутый карабин, он у Казанцева полулежал в люльке, и встав на седло мотоцикла, поднял руку с карабином и держал его несколько секунду в вертикальном положении, после чего два раза опустил со стороны приклада вниз.
– Они там? – стараясь не делать резких движений, спокойно спросил полковник.
– Рябов да, остальных не видел, – пробормотал я. Опустив карабин, через секунду снова поднял и проделал туже операцию.
– Не видно?
– Нет.
– Значит, не доверяют, – сделал логичный вывод Командир."
"– Тоже верно. Лейтенант из машины, я к ним доеду.
– Отставить! Опасно, – не разрешил полковник.
– А я на ствол пулемета белую тряпку привяжу. Типа парламентёр, – ответил я.
Казанцев уже покинул люльку и, сжимая в руках карабин, топтался рядом.
– Ну хорошо, если что, мы тебя прикроем. При стрельбе падай на землю и затаись. Понял?
– Да, – ответил я, привязывая к стволу поданную Казанцевым белую материю. Насколько я помнил, владельцы трех мотоциклов использовали ее как скатерть для принятия пищи на природе.
Полковник тоже осмотрел лес с помощью своего бинокля.
– Вижу двоих, один укрывается за деревом. Причем нарочито, чтобы можно было рассмотреть часть плеча и лицо.
Второй за кустом в десяти метрах правее. Там куст шиповника шевельнулся.
– Я поехал, – садясь в седло, произнёс я.
– Будь осторожен племянник.
– Хорошо.
Заведя мотоцикл, я стронулся с места. По полю машина шла тяжело, пришлось включить ведущее и на люльке, проходимость, как и скорость сразу возросла. Больший расход меня сейчас как-то мало волновал.
Колосья уже выросшей пшеницы подминались мотоциклом, шелест погибающего урожая был слышен даже под ревом мотора.
