Заметив, что кто-то машет мне рукой за одним из иллюминаторов, ответил. Самолет взревел моторами, и стал разгоняться. Мы с Архиповым и стояли под деревьями и наблюдали за огнями взлетающего транспортника. Люди подполковника улетели вместе с моими спутниками, так что мы стояли вдвоем. Только местный особист топтался неподалёку. Мешки с нашими вещами были загружены в самолет, так что мы избавили его от обеспечения охраны, чему он был явно рад.
– Да не расстраивайся ты так. Через два-три дня увидишься с ними, – хлопнул меня по плечу Архипов.
– Так-то оно так, только все равно тяжело. Не чужие люди, – вздохнул я.
– Самолет к вылету готовиться. Полетишь ты и группа осназа из пятнадцати бойцов. Командир майор Славич. Группа прибудет сюда ночью, перед взлетом и познакомитесь. Вылет в два часа утра, через четыре часа. Так что иди, выспись, чувствую завтра будет тяжелый день. А я пока в штаб корпуса, там оперативный отдел разрабатывает операцию отвлечения внимания.
– Хорошо, – согласно кивнул я.
Направившись было за местным особистом, остановился и, повернувшись поинтересовался у Архипова: – Как же вы смоли уговорить, товарища Сталина разрешить мне отправиться в этот вылет?
– Я не уговаривал его разрешать, скорее убеждал, что тебе нельзя лететь, – пояснил он.
– Тогда почему он разрешил? – растерялся я.
– Товарищ Сталин задал только один вопрос: Каковы шансы на благополучный исход операции с вашим личным участием. Я ответил, что очень высокие. Это и решило вопрос с отправкой.
– Ясно. Но все равно спасибо, – вздохнул я. В выделенную нам с Архиповым землянку я сразу не пошел, подумав, сперва завернул к особисту и через его телефон сделал пару звонков в Москву.
Через двадцать минут скинув форму, я развалился на лежанке, мгновенно провалившись в сон.
Старшина Суворов, ночная дорога.
Движение продолжалось до середины ночи, пока в баках было горючее. Первым, как ни странно «умер» грузовик. Горючее кончилось. Заправка от «бэтэшки» была невозможна, из-за разного топлива.
Да и у меня в танке оставалось едва ли треть бака. В отличие от грузовика в танке были полные баки.
Когда, в отличие от капитана, бодрствующий Мезенцев сообщил, что грузовик вдруг встал и замигал фарами, я остановил танк, развернул и погнал обратно. У грузовика уже столпились бойцы и командиры.
Остановившись и заглушив, выключил фары. Откинув люк, легко выскользнул наружу.
– Что случилось, товарищ полковник? – поинтересовался я.
