После шумного танка, говорил я несколько громче, чем нужно, поэтому полковник приказал:
– Тише старшина, не на плацу. Горючее у нас кончилось.
– Снова на буксир, товарищ полковник?
– Сколько у тебя горючего?
– Примерно треть бака. С возросшей нагрузкой, километров на тридцать не больше.
– Больше и не надо, через двадцать километров река и охраняемый мост, который мы пересечь не сможем. Будем переправляться. Цепляйте!
С возросшей нагрузкой танк стало водить в стороны, на поворотах немного заносить. Несмотря на почти девять часов за управлением танка, я еще держался, но понимал еще час-полтора, и «умру».
Будем надеяться, к этому времени мы достигнем нужного места. Пользуясь ночью, полковник в этот раз ехал не в грузовике, а с нами, сидя на башне. Надев шлемофон Вечернего, он говорил, куда и где повернуть. До этого навигатор мне не требовался, дорога тут одна и почти сорок километров мы ехали по этой прямой трассе, изредка встречаясь со встречными колоннами или одиночными машинами."
"– Все, старшина.
Видишь кусты? Заворачивая за них… Медленнее, еще медленнее. Нормально, до реки осталось два километра, там самое узкое место.
Подминая высокую траву и тонкие деревья, мы двигались по молодому лесу, освещая дорогу светом фар. Полковник неплохо справлялся со своими обязанностями, и мы ни разу не въехали в большое дерево.
– Стоп! – скомандовал полковник. Да я и сам уже видел впереди серебряные воды реки.
Так-то мы уже пересекали пяток маленьких мостов перекинутых через заболоченные овраги или маленькие речушки.
Только один из них охранялся, но нас тогда не остановили. Эту же речку пересечь было невозможно, слишком большая охрана на мосту.
Заглушив танк, я с трудом вылез на броню и плюхнулся на землю, устало пробормотав:
– Все, товарищ полковник. Кончился у меня завод.
– Молодец старшина, справился. Отдыхая, мы тут уже сами.
Что именно они уже сами я не дослушал, так как, уронив подбородок на грудь, уснул мертвым сном. Не почувствовав как меня укрыли найденным в грузовике солдатским одеялом.
Положив под голову шлемофон, я спал, не слыша, как стучали топоры и тихо матерились бойцы, готовя плавсредства.
Разбудили меня перед самым рассветом, и пока Рябов не вылил мне на голову ведро воды, никак не мог понять, где я.
– Иди, умойся, – велел он, ставя ведро на над гусеничную полку.
– Есть, – смахнув с головы воду, ответил я.
Подхватив шлемофон, осторожно стараясь не провалиться куда-нибудь ногой. Спустился к воде и привел себя в порядок.
