Исцеление любовью

Но неужели он и вправду стал таким – жестоким, бессердечным мужланом, способным вышвырнуть из дома среди ночи беззащитную женщину?

Рэнсому не хотелось верить в это. Пока еще нет. Он никогда не сдавался без боя и теперь не собирался расставаться с осколками разбитого сердца.

Он поставил мисс Гуднайт на ноги. Пока он опускал ее на пол, она скользнула по его телу, как дождевая капля скользит по поверхности камня.

Рэнсом знал, что еще пожалеет о словах, которые собирался произнести. Потому что он намеревался поступить, как подобает порядочному человеку, а если жизнь и научила его чему-нибудь, так в первую очередь тому, что за каждое проявление порядочности ему придется поплатиться.

– На одну ночь. Можете остаться на одну ночь.

Напрасно он потратил столько времени, расписывая подробности и сложности судебной тяжбы. Замок сам переубедит ее. Стоит ей провести ночь под крышей замка Гостли, как она бросится наутек, не оглядываясь.

Мисс Изольде Гуднайт предстояла крайне скверная ночь.

«Можете остаться на одну ночь».

Иззи была готова завопить от радости, но сдержалась.

Отступив на шаг, она оправила юбки и волосы. Хорошо еще, что герцог не видел, как пылают ее щеки.

– Только на одну ночь, – еще раз повторил герцог. – Я соглашаюсь на это лишь потому, что убежден: одной ночи здесь вам хватит с лихвой.

Победа невелика, но это лишь начало.

– Так что идем, я покажу вам комнату. Мой слуга принесет туда ваши вещи чуть позже.

Иззи вышла следом за ним из зала и поднялась по винтовой лестнице.

– Вы, конечно, потребуете себе лучшую спальню. Раз уж вы убеждены, что замок теперь ваш.

Перед ними открылся длинный коридор. В него вели массивные ступени. Герцог молчал, но Иззи чувствовала, как он считает ступени мысленно. Его способность ориентироваться в замке вызывала изумление.

Наконец он остановился и резко повернулся.

– Мы на месте. Думаю, это подойдет.

Заглянув в дверь, Иззи, к своему удивлению, обнаружила богато обставленную комнату. Половину ее занимала массивная кровать на возвышении, ее столбики красного дерева взмывали чуть ли не к потолку. Повсюду в этой комнате взгляд наталкивался на бархат и гобелены. Мебель была немногочисленной: стул с продавленным сиденьем, несколько забытых дорожных сундуков, туалетный столик, покрытый слоем пыли в дюйм толщиной.