Тиберий тотчас, не дожидаясь утра, пишет Пилату ответ, где на все корки бранит и порицает за дерзкое нововведенье, и велит безотлагательно убрать щиты и отправить их в Кесарию…» (Филон, О посольстве к Гаю, 38, 3–4).
Однако эпизод с щитами оказался далеко не единственным конфликтом Понтия Пилата с местными иудеями. Следующее столкновение произошло из-за попытки прокуратора залезть в сокровищницу Иерусалимского Храма. Присвоив казенные деньги на сооружение аквеадука, он решил построить его за счет средств, собранных на пожертвования Храму.
Как повествует Флавий, «народ был сильно возмущен, и, когда Пилат прибыл в Иерусалим, он с воплями окружил его судейское кресло. Но Пилат, уведомленный заранее о готовившемся стечении народа, вооружил своих солдат, переодел их в штатское платье и приказал им, смешавшись в толпе, бить крикунов кнутами…». Однако римские легионеры то ли переусердствовали, то ли имели другой, негласный приказ, в результате чего множество безоружных людей, не ждавших нападения сзади, были убиты (Флавий, Иуд.
война, II, 9, 4). Вообще маскарады с переодеванием воинов в гражданскую одежду и манипуляции с этими послушными «толпами» были очень характерны для методов правления Понтия Пилата, тем более что сирийцы, служившие в римском гарнизоне, внешне ничем не отличались от иудеев.
Несмотря на то что первым переписчикам удалось убрать из Евангелий все антиримские пассажи, кое-какие следы от них остались. Один из них, в Евангелии от Луки, недвусмысленно свидетельствует против Пилата: «В это время пришли некоторые и рассказали Ему о Галилиянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их» (Лк.
13: 1). В данном случае речь идет о паломниках из Галилеи, которые пришли в Иерусалимский Храм, чтобы принести жертвы во имя мира и благополучия своих семей, но стали сами жертвами одной из провокаций римского наместника.
Очередной конфликт с местными жителями, на этот раз самаритянами, стал для Пилата последним в его карьере прокуратора.
В данном случае его жертвами оказались сотни невинных самаритян, которые собрались у священной для них горы Гаризим, чтобы выкопать там сосуды, закопанные якобы еще Моисеем. Преступление Пилата было столь вопиющим, что жалобу самаритян поддержал даже римский наместник в Сирии – Вителий. В 36 г. разгневанный Тиберий вызвал Пилата в Рим. Прокуратора обвиняли в двух преступлениях сразу: казнях без суда и казнокрадстве.
