Юнкер

Она уж точно не хуже меня знала, что делать, и если уж решила немного покомандовать… почему нет?

— Ваше сиятельство в плену. — Лена обхватила мои запястья, будто сковывая, и уселась на меня сверху. — И любая попытка к бегству будет расценена…

В общем, утренний кофе пришлось отложить. Домой я так и не позвонил — ни вчера, ни утром, но особых угрызений совести по этому поводу не испытывал. Миша едва ли сильно расстроится, пропади я вдруг пропадом, а дед с Андреем Георгиевичем наверняка и так прекрасно все знали.

Среди полутора десятков плетений, которыми меня обвешали, как новогоднюю елку, просто не могло не оказаться хотя бы одного следящего заклятья.

А скорее пары-тройки — разобраться с половиной я так и не смог, а какие-то, вероятно, и вовсе не заметил — не хватило ни класса, ни опыта, ни даже грубой силы Дара. Дед работал изящно, маскируя контуры под мой природный фон. Какие-то из них завязывались на исцеление, какие-то — на защиту от высокоуровневой магии… а какие-то должны были сработать только в том случае, если по мне принялись бы палить из винтовок.

Не самые надежные — Панцирь, Латы или стандартный Щит сработали бы, пожалуй, получше.

Но не ходить же по столице, упакованным в магическую боевую броню.

Вряд ли после случившегося кто-то всерьез посчитал бы меня трусом, а деда — излишне осторожным. И все же полноценный защитный «обвес» не только бы вызвал слишком много пересудов, но и доставил бы некоторые… скажем так, бытовые неудобства.

Лена без труда стащила с меня рубашку, но на Латы ее бы точно не хватило.

И вечер однозначно бы не удался. А защиты мне хватало и так — и новообретенной, и своей собственной.

Не говоря уже о трех машинах, следовавших за мной везде и всюду. Здоровенную серую «Волгу» с тремя охранниками мне навязал Андрей Георгиевич, не оставив даже шанса на возражения. А две других — неприметные легковушки, покрытые пылью чуть ли не до самой крыши — заметил уже позже. И почти случайно — рассказывать мне о них, разумеется, никто не собирался.

Приходилось понемногу привыкать. К счастью, положительные моменты тоже имелись…

— Немного утреннего самолюбования? — улыбнулась Лена.

— Не совсем. — Я вздохнул и положил свежий номер «Вечернего Петербурга» на край стола. — Просто думаю, как со всем этим… жить дальше.

Александр Горчаков — герой или преступник?

Я снова загремел на первую полосу — и на этот раз с заголовком впятеро громче любого из предыдущих.