Юнкер

Статью я уже читал: дважды вчера вечером и только что, за кофе — освежить в памяти. На этот раз газетчики полоскали меня весь первый разворот… но, надо сказать, делали это с уважением. Пожалуй, даже с нотками восхищения. История юного князя, в один день потерявшего старшего брата и в одиночку раскрывшего целый заговор, трогала чуть ли не до слез. Конечно, мне досталось и за стрельбу, и за драку, и за гонку на чудовищной машине без номеров — но все это выглядело по меньшей мере оправданным.

Под стать статье была и фотография.

Четкая, качественная, едва не на половину разворота. Явно Ленина… но не совсем. Откровенной ретуши я так и не разглядел, но что-то подсказывало: вряд ли после всего случившегося я мог сидеть на капоте машины так красиво. Тяжеловесно, вальяжно, пристроив ногу куда-то на радиатор — будто специально позировал. И смотрел не в кадр, а куда-то в сторону, вдаль — да еще и с фирменным усталым прищуром героя американского боевика.

В общем, обласкали… хоть и с оговорками.

— И даже не под твоим авторством.

 — Я скосился на низ газетного листа и снова прочитал незнакомую фамилию. — Как-то непривычно, что ли…

— Увы. По рангу не положено. — Лена отставила чашку с кофе и указала пальцем в потолок. — Тут с самого верху… велели.

Похоже, кто-то там теперь меня очень любит… Или, что вероятнее — получил вполне конкретные указания.

А столичная публика — официальную версию событий, пусть и слегка «желтоватую». Юный князь Горчаков — герой… хоть и хулиган-беспредельщик. Совсем не юный поверенный Колычев — предатель, решивший рассорить два могущественных дворянских рода, чтобы под шумок прибрать к рукам кое-какие ценные бумаги, а заодно и прикрыть свои темные делишки кровью.

Небольшая заварушка на Фонтанке, пять трупов… и вовремя подоспевшие городовые. Событие громкое, но не такое уж, в сущности, и масштабное.

При детальном рассмотрении версия «Вечернего Петербург» тут же начинала трещать по швам. Но в целом смотрелась достаточно убедительной — и наверняка устроила если не всех, то многих.

— Какой-то ты мрачный…

Голос Лены прозвучал чуть обиженно. Неудивительно — ночь с красоткой, статья, выставляющая меня чуть ли не спасителем Империи, утренний кофе, лето, солнце, пробивающееся сквозь занавески на кухне… нормальный человек на моем месте просто обязан был излучать довольство и радость.

— Не мрачный. — Я улыбнулся и осторожно отхлебнул из чашки. — Просто задумчивый.

— Угу… Была у меня одна штука интересная. — Лена поболтала босыми ногами.