Юнкер

Не хватало ни реакции, ни меткости, ни даже самый обычной выдержки. Стоило мне дернуться в его сторону — тут же пальнул снова, неуклюже пятясь назад. Я кинул в ответ Булаву и Горыныча…

И, наконец, понял, что происходит. Моя магия работала, как положено, но убийцу что-то защищало. Как исчезла прицельно брошенная Булава я, конечно же, не увидел, а вот огненное заклятье отрабатывало нормально до самого конца. И только в паре шагов от цели вдруг потухло: не разбилось, разлетаясь в стороны алыми каплями — так обычно Горыныч встречался с чужим Щитом — а просто зачахло и умерло, будто лишившись всей вложенной энергии.

Так вот почему в квартире у меня толком ничего не получалось — тогда убийца был совсем рядом!

— Отвали! — заверещал он, снова поднимая револьвер. — Башку прострелю!

Убойная железка дергалась в дрожащей руке туда-сюда, так что угроза казалась почти забавной — но все же не настолько, чтобы прыгать на ствол, в котором наверняка осталась еще пара патронов. И если этот дегенерат сейчас уйдет на лестницу, если скроется…

Мать его за ногу! Может, он и прикрыт от магии какой-то неведомой хренью — но не неуязвимый, в самом-то деле?!

На этот раз расчет оказался верным.

Булава не смогла бы достать моего врага — но в стену ударила, как положено. Осколки кирпича брызнули во все стороны, и один, похоже, угодил убийце в колено. Тот охнул, согнулся, едва не выронив револьвер — и тут же захромал к лестнице. Я рванул следом, на ходу выбрасывая в полумрак коридора остатки резерва.

Кажется, в туче пыли еще раз блеснула вспышка — но звук выстрела утонул в грохоте.

Моя магия крушила стены и потолок, обрушивая на противника целую кучу кирпичей и снося перила. Я скользнул вдоль стены, выскочил на лестницу — и дальше полетел уже напролом.

Чувствуя, как расползается еще мгновение назад крепкое и надежное плетение Хода.

Взятая взаймы сила покинула тело, и мир вернулся к привычной скорости. Я чуть прикрыл глаза, защищая их от висевшей в воздухе пыли, и наугад прыгнул сразу через несколько ступенек, надеясь зацепить…

Но цеплять оказалось уже некого.

Убийца Кати лежал в самом низу пролета, раскинув руки. Крови вокруг не было, но спустившись, я увидел на его левом виске треугольную вмятину. Достаточно глубокую, чтобы у меня не возникло даже мысли проверить пульс.

— Добегался, дурак? — вздохнул я, опускаясь на корточки радом с телом.

Револьвер убийца так и не выпустил — продолжал сжимать мертвой рукой, будто все еще надеялся, что железка может его защитить.