Подойдя ближе и четко расслышав ее, я замерла, как суслик, во все глаза, уставившись на управляющего. Тот смутился.
— Это очень старинный еврейский гимн, Катерина Сергеевна! Он рассказывает о блуждании Моисея и евреев по пустыне.
Я уже немного опомнилась и, плотно усевшись на второе кресло, заметила:
— Вы правы, Яков Семёнович, это очень старый гимн. Но только не в аранжировке Луи Армстронга, в которой вы пели — "" Let's my people, go!""
Глава 30
Вероятно, тоже от неожиданности, Яков Семёнович брякнул:
— А вы, Катерина Сергеевна, знакомы с Луи Армстронгом?
Я хмыкнула:
— Нет, с самим Луи я не знакома, он умер задолго до моего рождения, но с его музыкой знакома.
Как говаривали ранее у нас — колитесь, Яков Семёнович! Или это не ваше имя?
Яков Семёнович долго молчал, с потрясением разглядывал меня. Потом, сглотнув, сказал:"
"— Не сомневайтесь, это мое настоящее имя. Я так понимаю, что мы с вами земляки? Не полностью, правда. Я родился и вырос в Москве, там же получил образование — Плехановка, факультет менеджмента и маркетинга.
Родители к тому времени уже давно жили в Израиле. Мама не хотела, чтобы я сразу после учебы приехал к ним, надеялась, что поживу в России, пока не закончится у меня призывной возраст. Но она начала часто болеть и я за нее беспокоился, переехал в Израиль. Конечно, вскоре призвали в армию. Я погиб при ракетном обстреле города, куда мы вместе с сослуживцами приехали в увольнительную. Очнулся я здесь, в теле подростка — сироты Яши Бронштейна, живущего у своего дяди-лавочника.
Вот, вкратце и все. Да, я погиб в ноябре тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Вы мне о себе расскажете?
Ну, особой тайны у меня теперь от управляющего нет, почему бы и не рассказать?
— Я и в самом деле Катерина Сергеевна Салтыкова, только родом я из Екатеринбурга, и год попадания две тысячи двадцать второй. И я не погибла, просто шла на дачу, приехав электричкой. Где-то свернула не туда, пошла не по той тропинке — и тоже вот здесь оказалась. Мне было сказано, что я должна продолжить род Салтыковых, иначе он прервется, и многие люди из нашего рода так и не появятся на свет.
Отдаленное родство со старой барыней у меня всё-таки есть, и она признала во мне свою, виденную один раз в жизни, внучку. Вот, теперь я пытаюсь выжить здесь.
Мы молчали, обдумывая, сказанное друг другом, и что это нам даёт. Получалось, что попаданцы мы не слишком удачные, какая от нас польза? Он — менеджер, я — ветеринар без всяких дополнительных способностей.
