Вот его в руки правосудия отдаю с чистой совестью и даже рада. Мне смутьяны в поместье не нужны. Но я подозреваю его ещё в двух преступлениях! Я считаю, что он, когда моя бабушка болела, а всем заправляла его сестра Игнатьевна, украл в моем доме винокуренный аппарат моего деда, производил низкокачественный алкоголь и торговал им.
Дегтярев аж крякнул. Тут одно обвинение в бунте — верная каторга, а ещё два тяжёлых обвинения — пожизненная. Не давая уряднику усомниться, я сразу же добавила:
— Надо сейчас же провести обыск у него на подворье! Пока никто ничего не знает, и его сыновья не перепрятали все! Я уверена, что они тоже все знают и помогают отцу!
Мы потихоньку двинулись в обратный путь.
Гаврилу, Ермолая и Лукьяна погрузили в арестантскую кибитку, остальную толпу стражники с ружьями погнали вперёд своим ходом. Теперь, протрезвевшие, без дреколья, и осознавшие весь ужас своего положения, мужики выглядели жалко. Мы вновь все утрамбовались в телеги и тоже двинулись. Правда, ралли больше не устраивали.
И так, когда схлынул адреналин боя, заболело разом все — отбитые бока, попа, руки от напряжения, голова от нервняка… поэтому я сидела молча — угрюмо.
Лишь один Хаська нарезал круги вокруг всего нашего табора, абсолютно довольный собой. Подъехавший ближе ко мне Савелий Петрович заметил, задумчиво глядя на него.
— До чего же у вас умный пёсик! И команды все понимает! Я ещё прошлый раз заметил это! А как вы, говорите, узнали о готовящемся бесчинстве?
Легенду я уже наспех придумала, не забыть бы, потом подтвердить.
Поэтому ответила равнодушно, пожав плечами.
— Ну не почтовым голубем же! Трофим написал записку, подсунул под ошейник Хасе и отправил его искать меня на дороге. Трофим ведь знал, что мы должны вскоре приехать. А пёсик понимает слова ""искать"", "" хозяйка"". Когда Хаська подбежал, стал ластиться ко мне, я его погладила и увидела краешек бумажки под ошейником. Вот так и узнала.
Для окружающих крестьян версия сойдёт, Дегтярев ничего не видел, а управляющему я потом расскажу.
Он поверит в правду, а остальные — нет, даже если я все честно расскажу.
Доехав до того места, где мы оставили часть людей своих, опять произвели перераспределение сил и транспортных средств. Я пересела в свою карету, Верка, уже успокоенная, села на облучок к Семке, урядник составил мне компанию в карете. Арестантскую кибитку отправили под охраной двоих стражников в поместье, туда же и телеги с грузом. А остальные двинулись в деревню, в том числе и я.
