Первый противень печенья мы благополучно подожгли. Пока не поняли, что для выпечки нам не нужна такая температура, как для варки леденцов. Долго шуровали кочергой в печи, раздвигая и отгребая от духовки брикеты торфа. Но и немного подгоревшее печенье мы сочли вкусным и, не чванясь, слопали с чаем, угостив и женщин, которые сегодня работали с конфетами после обеда. Сахар ведь вчера ещё закончился с утра. Так что, когда здесь шныряли дядюшка с гостем, цех был закрыт, а то ещё бы получила претензии.
И мы не ушли, пока не добились нормальных результатов выпечки.
Я тщательно записывала каждый этап операции, чтобы потом можно было легко воспроизвести. Забрав готовое печенье, мы устало погрузились в коляску. Начинало смеркаться. Мы все трое устали, испачкались в муке и прочих ингредиентах — у меня на подоле следы от разбитого яйца, у Верки на груди цвело масляное пятно, а кое-где и следы золы и сажи проглядывали.
Хотелось помыться и лечь спать. Даже есть не хотелось, хотя время ужина давно прошло.
Но Марфа сурово сказала, что отправит ужин в мою комнату. Не заходя в дом, я сразу прошла в баню, пока раздевалась, Вера принесла чистое белье. Когда после промывки мы брели по двору, уже стало совсем темно. В дом пробирались партизанскими тропами, через черный ход. Голоса из гостиной придали моей вялой тушке сил и ускорения, поэтому по лестнице на второй этаж я взлетела и проскочила в свою комнату. Торопливо съев то, что принесла на подносе Вера, я уснула ещё на подлёте к подушке. День был насыщен и эмоционально и физически.
А завтра, как мне кажется, будет не менее трудным.
После завтрака я поднялась к себе в кабинет и работала с бумагами часа два. Яков Семёнович сразу с утра уехал с проверкой по полям, потом ему необходимо было заглянуть на сахарный завод, проверить, как там идёт отладка оборудования и как обучаются работе с техникой наши будущие сахаровары. Вскоре, через неделю-другую, их будем отправлять в Курск на практическое обучение.
Я же пока подсчитывала результаты нашей поездки в Вязьму.
По всему выходило, что получилось неплохо. Можно ездить, торговать. Но только сама не поеду. Слишком много времени теряю. И поместье без присмотра. Достаточно ехать управляющему и парочке расторопных дамочек. Надо сказать Глафире, пусть заведет себе помощницу, а ее саму буду отправлять с торговлей, убеждена, у нее хорошо получится.
Ещё мне не давала покоя мысль о том, что рассказали мне в Вязьме насчёт торговых обозов в Москву.
