Но в этом не было ничего удивительного — людям всегда трудно решиться на что-то новое. Но вот мой опыт и опыт Заварзиных с летней торговлей и довольно успешной, всё-таки немного склонил чашу весов в пользы самостоятельной торговли.
Убирались и овощи из огородов. Теперь и мои работницы убедились в пользе разреженных посадок корнеплодов. Морковь удалась — вся как подбор, крупная и ровная. Радовала и свекла. На грядах сейчас оставалась только капуста, ждала первого морозца. И польза внесения в землю перегноя тоже была очевидна.
Мои крестьяне тоже начали возить перегной на свои наделы и огороды. Но много ли от одной коровенки получишь? И я разрешила вывозить крестьянам тот перегной, что скопился за эти годы в овраге. Заодно и местность почистят. И не ошиблась. Крестьянская рачительность и, чего уж там, даже жадноватость, не оставила ничего лишнего за оградой усадьбы.
Ещё сейчас только начиналась уборка сахарной свеклы. Надеемся провести первую варку сахара на днях. Что ещё из нового? Да, Яков Семёнович увез своих старших мальчиков в Смоленск.
Там они легко выдержали экзамен на последний курс местной гимназии. Жить их он пристроил у своих родственников. На обратном пути он привез и необходимый мне желатин. И еще нового учителя из епархии для нашей деревенской школы.
Это был человек лет тридцати с небольшим, он был послушником в мужском монастыре неподалеку от Смоленска. Был он с хорошим, университетским образованием. Что заставило его искать утешения в душе на ниве веры — не знаю.
Но рада, что настоятель монастыря пошел нам навстречу и назначил ему новый вид послушания. Надеюсь, через пару недель у нас начнутся занятия.
Пока отсутствовал мой управляющий, Андрей взвалил на себя ещё и его обязанности, и метался между двумя поместьями ежедневно. Но это давало мне возможность видеться с ним постоянно. Управившись с утра со своими делами в Федоткино, он мчался к обеду ко мне в Темкино. Пока он торопливо обедал, я рассказывала ему о делах у меня. И чувствовала себя женой, кормящей усталого мужа после работы.
"
"Но Андрей, закончив трапезу, встряхивался и мчался по делам теперь уже моего поместья. Надя тоже частенько навещала меня, советовалась со мной, что ещё готовить к обозу в Москву. Когда Наденька чем-то увлекалась, куда только девалась ее робость! Она смело отстаивала свое мнение, убеждала окружающих в своей правоте. И была при этом такой хорошенькой, что я просто любовалась ее одухотворённый личиком.
