Печь протопили, и он сегодня будет там ночевать. Постельные принадлежности ему уже принесли и все в порядке.
Я даже стала ощущать некую прелесть в русской бане. Можно полежать и расслабиться в теплом влажном воздухе, где вкусно пахнет берёзовым листом, чуть-чуть хвоей (в кипяток для поддавания пара добавляли чуть сосновой хвои). После мытья до скрипа кожи и волос можно закутаться в толстую теплую шаль и пить такой резкий и холодный квас, что я даже закашлялась и, вытирая слезы, неожиданно брякнула:
— Хорош квасок! Клюшница делала!
На что Вера, никогда не видевшая фильмов Гайдая (думаю, и других фильмов тоже), с удивлением сказала:
— Пошто клюшница? Мамка делала, на настоящем сахаре, специально для барышни, то есть для вас.
Прокашлявшись, я махнула рукой, мол, не обращай внимания! А сама подумала, что надо бы обязательно навестить помещика Вербицкого. Насчет сахарного заводика. Как мне подсказывает моя интуиция, сахар будет иметь спрос.
После всех сегодняшних перипетий, да после баньки, я уже клевала носом по дороге домой из бани.
Раздевшись с помощью Веры, я со счастливым вздохом вытянулась на чистой постели и начала засыпать. Но я совсем забыла, что у меня имеется вечный и неугомонный ""будильник""! Некто вредный и лохматый нагло тянул с меня одеяло и шумно дышал мне в ухо. Я в полудрёме отмахивались от названного интервента, но оно не исчезало. Пришлось сесть в постели и открыть слипающиеся глаза.
— Ну и чего надобно тебе, в ночь глухую?
— Так ты чего разлеглась-то? Вставай, наряды мерять будем! Зря я, что ли, волок их сюда и прятал от чужих глаз?
Ой, точно ведь! Совсем за всеми делами забыла о Хаськиной ""добыче""! Пятясь задом, он вытащил из укромного уголка за туалетным столиком какую-то тряпку и положил мне на постель.
Эээ… вот это, нечто жутко мятое и некогда розовое и есть наряд? Если только для молодящейся Бабы Яги… Но делать нечего, надо смотреть и примерять. Встряхнув, как следует этот мятый ком кисеи, я увидела, что не все так уж и печально. Только этот поросячий цвет меня бесит, да рюшки лишние отпороть.
А почему весь лиф платья, в каких- то обрывках ниток? Хася пояснил:
— Наверное, там вышивка была камнями, скорее всего, жемчугом речным. Вот разбойники и оторвали его, а платье бросили, зачем им бабские тряпки? И на торжище не пойдешь продавать, враз спознают.
— А почему ты думаешь, что жемчуг был, да ещё речной? Может, рубины с изумрудами?
Хаська хрипло засмеялся, его смех походил на сдавленный лай.
