Из пасти у него свисала одним краем какая-то невообразимо грязная тряпка, смутно напоминавшая некогда бывшее розовым, платье. Вот поганец! Он его утянул из комнаты, повозил где-то в грязи и явился, вроде как с добычей."
"Как мне показалось, Хаська просто наслаждался всей этой кутерьмой — погоня, азарт, крики, все внимание ему одному… тоже мне, самовлюблённый Нарцисс! Подбежав ко мне, волк уронил эту тряпку к моим ногам и для пущей надёжности боднул меня башкой под ноги. Я едва не рухнула на эту злополучную тряпку.
Рядом со мной застыл изваянием Михаил Никифорович, с салфеткой на шее и вилкой, с небольшим кусочком буженины в руке. Бедняга не знал, что кутерьма и переполох — явление теперь довольно частое в этом доме.
Вывалившая следом за Хаськой дворня загомонила вразнобой.
— Катерина Сергеевна, мы не пускали щена вашего в дом с этакой грязищей! Рази ж можно! Вон, и лапы у него по самое пузо в грязи, небось, по скотному двору носилси! Тока он же как вьюн, везде проскользнет! Раз! И к вам сюдой помчалси!
Я, с некоторой дрожью, потянула грязную тряпку, вроде как пытаюсь рассмотреть.
Хася радостно забил хвостом по полу, мол, смотрите, какой я молодец, нашел добычу и хозяйке принес! Хотя чего мне там было рассматривать, я и так знала, что это вчерашнее платье, вывалянное в грязной луже у скотного двора. Но приходится делать изумлённое лицо и патетически восклицать.
— Боже, это же мое платье! Из багажа в почтовой карете, в которой я вояжировала!
Станиславский, увидь и услышь меня в этот трагический момент, не только бы воскликнул: «Не верю»! А ещё и плюнул бы в мою сторону.
Но что поделать, обделена я талантом актрисы, обделена… но надо продолжать, а то у публики уже рты открылись и глаза горят.
— Хася, дружочек мой, ты где это нашел? Ты мне покажешь, проведешь?
Хася повернул ко мне морду и мне показалось, что он сейчас покрутит лапой у виска, типа, совсем дурочка хозяйка. Но, отрабатывая роль жизнерадостного щенка, он вскочил и принялся радостно крутиться и подпрыгивать вокруг меня.
В мыслях тем временем появилось.
— Иди, одевайся как следует, там грязно и комарье уже есть. Да пусть лошадь с телегой берут. Да мужиков пару. Ты сама-то на лошади удержишься? Вряд ли? Ой, лышенько… все благородные барышни умеют верхом ездить. Ну, вели самую смирную лошадку оседлать.
Я повернулась к нотариусу и озабоченно сказала:
— Михаил Никифорович, вы можете сейчас отдыхать, у меня все равно срочные дела, а после мы и побеседуем с вами.
