Матильда вроде актриса, но ее на моей памяти ни разу на съемки не пригласили. Это нормальная ситуация, за семью мужик отвечает. Жили мы неплохо: няня, домработница, отдыхали за границей.
Галина Михайловна опустила голову.
– После ухода Илья прислал жене на карточку небольшую сумму. Матильда ему звонить стала – номер заблокирован. Пришлось ей супруга на улице у входа в телецентр караулить. В конце концов она его поймала, налетела с вопросами: «Что произошло? Где деньги? Как нам жить?» Илья ответил: «Вы мне надоели.
Неблагодарные сволочи. Только и слышал от тебя, детей и матери: дай, дай, дай! Хватит! Я не печатный станок. Сама зарабатывай. У меня теперь другая жизнь, без вас. Недовольна суммой, которую получила? Больше не пришлю ни копейки. Подавай на алименты. Их вычтут из зарплаты, то-то будет вам радости и богатства».
Галина Михайловна развела руками.
– Я не знаю механику процесса, но мне умные люди объяснили. В договорах о ведении шоу и участии в съемках указывают копеечное вознаграждение.
А потом дают конвертик, так от налогов уходят. И еще нашептали, что Илья живет с какой-то бабой. Они в загородном доме устроились. Мотя его никогда не сможет разделить. Сын особнячок оформил на мое имя, а я его потом Илье подарила, он об этом попросил. Ну и сказал: «Презенты при разводе не делят». Вот так. В октябре он вдруг вернулся в семью. Вел себя странно, одевался по-идиотски, пел глупые песни, играл на гитаре! И постоянно на всех злился.
Галина Михайловна промокнула глаза салфеткой.
– В ноябре совсем ему плохо стало. Илья жил в отдельной комнате, когда он даже к обеду не вышел, я рискнула заглянуть в его спальню. И чуть не умерла. Сын лежал на кровати, на полу гора пустых упаковок из-под лекарств. Хорошо, что дети в школе тогда были. Вызвала «Скорую». Илью увезли в больницу. Матильде плохо стало. Прикатила полиция, начались расспросы. Я им записку показала, она на паркете валялась. «Сдохните все, ненавижу вас, знаю, вы решили меня убить». Под подушкой у него я потом нашла женский платок, бежевый, с рисунком в виде обезьяны, он вонял дешевыми духами.
Думаю, любовница выгнала моего сына, а Илья от горя ума лишился. Может, страстно ту дрянь любил, раз платок ее в своей кровати держал. Вот такая история.
– Илья жив? – осторожно осведомился я.
– Нет, – пробормотала Боброва, – сначала его откачали, но у сына случился инсульт. Он принял большую дозу каких-то препаратов, они повлияли на сосуды головного мозга.
