Иван Пырьев. Жизнь и фильмы народного режиссера

Но разве романтическая идеализация находится в противоречии с нашей действительностью? Разве в жизни нашей страны не происходят сказочные превращения, когда скромные труженики становятся прославленными героями, свинарки, пастухи, лесорубы, хлеборобы, конюхи и шахтеры, совершая трудовые подвиги, становятся известными всей стране?

И разве у наших простых девушек и парней менее пылкие сердца, чем у отпрысков знатного рода Монтекки и Капулетти?..

Очевидно, критики, приклеившие к нашим картинам оскорбительные ярлыки, забыли, что искусство социалистического реализма не есть простое, серое копирование жизни.

«… Прекрасно то существо, – говорил Чернышевский, – в котором видим мы жизнь такою, какова должна быть она по нашим понятиям…»

Так вот, по нашим «понятиям», жизнь должна быть такой радостной и романтичной, какой мы показали ее с В. М. Гусевым в «Свинарке и пастухе», а впоследствии с Н. Ф. Погодиным в «Кубанских казаках».

Неплохо зная жизнь простых людей, их труд, их радости и невзгоды, я сознательно стремился опоэтизировать их в своих картинах.

Стремился передать поэзию, лирику и пафос того нового, что нарождалось в нашей жизни. Лучшее в сегодняшнем дне всегда окрашено лучами восходящего солнца завтрашнего дня. Это, видимо, и есть романтизация жизни в искусстве.

Да, я люблю искусство праздничное, взволнованное, вскормленное живыми соками жизни, не стелющееся по земле, а тянущееся ввысь…

Я никогда не отрицал и не оспаривал права других режиссеров и сценаристов показывать жизнь такой, как она есть, – это их дело.

Каждому, как говорится, свое. Но зачем же к тому, что мы делали из самых чистых гражданских побуждений, приклеивать оскорбительные ярлыки и отнимать у нас право показывать жизнь такой, «какой, по нашим понятиям и устремлениям, она должна быть».

Между прочим, массовый зритель охотно шел смотреть наши картины, потому что он, как и мы, любит мечтать и радоваться. Об этом наглядно говорят и цифры. «Кубанские казаки» в первый год их проката посмотрели 52 миллиона зрителей, а «Свинарка и пастух», напечатанная тиражом более четырех тысяч копий, вот уже 25 лет не сходит с экранов нашей страны.

Оставшись, в связи с внезапной кончиной Виктора Гусева, без близкого мне автора, я стал думать над темой и материалом новой музыкальной картины. Возникли кое-какие сюжетные мотивы, навеянные моей предыдущей картиной «В шесть часов вечера после войны» и рассказом А. Куприна «Гамбринус», написанным еще в далеком 1906 году.