Из западни

Но вот идея с этим бронепоездом… С бронепоездами… Это ваша все же или Всеволод Федорович самолично задумал такое, а?

– На первенство не претендуем. Мы только учли английский опыт применимо к нашим владивостокским возможностям, Степан Осипович. На нашем месте любой бы…

– Ага… Любой бы… Нет, сынок. Не любой. Ох, не любой! Дай-ка я тебя расцелую, голубчик ты мой! Ведь вы же с великим князем этим перешейком и крепость, и флот спасли! И то, что он сподобился вытребовать к вам на «борт» офицеров, что от нас в бурскую войну добровольцами воевали, очень правильно.

Сам ли сподобился государь наследник или подсказали? Ну, прекрасно, стало быть, не теряется на войне наш будущий самодержец… Спасибо вам всем. И поклон земной. Ну, да за нами и царем не пропадет…

Адмирал почти неслышно вздохнул и продолжил:

– Слава богу, что вы успели. Я ведь, глядя на то, как наши сухопутные воевать начали, уже готовить начал приказ о немедленном снятии части команд с судов эскадры на подмогу местному воинству. Чует мое сердце, с такими генералами, как Фок со Стесселем, мы много не навоюем… Это же надо! Иметь два свежих полка, один в пяти верстах всего, и вместо того, чтобы выручать Третьякова… Да… А потом сутки искали его.

Фока этого. И ведь все как с гуся вода! Ох, зла не хватает!

Кстати, Василий Александрович, и где это вы так лихо драться научились, а? – вдруг вновь просветлев лицом, ошарашил Василия очередным вопросом адмирал. – И с оружием управляться? Я, признаться, не очень-то во все эти россказни молодежи про вас верил.

Но когда уж и сам наследник престола подтвердил, да еще кое-что новенькое порассказал, пришлось. Ну-ну! Не смущайтесь, мне теперь про вас все знать хочется!

Макаров рассмеялся, жестом руки остановил дернувшегося было Балка и сам вновь наполнил стаканчики до половины…

– Степан Осипович, говорят, что у меня это наследственное. Прадед рубака, драчун и дуэлянт был. Отец говорил, что я еще в младенчестве, двух недель от роду, няньке нос до крови разбил. Стыдно, конечно, но сам не помню… Родители разрешали мне некоторые вольности.

С кем гулять, с кем дружить – особо не ограничивали. От общества сверстников не ограждали, считая, что детство есть время без сословных условностей. Поэтому первые синяки и шишки я довольно рано заработал.

Но есть и специфика, конечно. У деда была книжица потрепанная, на французском. Без названия даже, потому что обложки, первых и последних страниц не было у нее. Записи одного французского путешественника по Кохинхине.