Из западни

А грамотным подавай свою долю участия в управлении страной. Грамотных так просто уже не задуришь.

Из имевшихся вариантов трансформации общественного устройства России после углубленного обсуждения с Банщиковым всех плюсов и минусов с точки зрения сохранения правящей династии, естественно, Николай решил остановиться на германском образце монархического парламентаризма. Что изначально и прогнозировал Вадик.

На войне как на войне

Платон Диких по въевшейся привычке мгновенно проснулся от еле слышной трели первой боцманской дудки, свиставшей к побудке.

Выработанная за долгие годы службы автоматика рефлексов сработала: он попытался нашарить концы, поддерживающие койку, и вскочить. Однако ударился правой рукой о переборку, левая схватила воздух, а его макушка ткнулась во что-то жесткое. Откуда-то сверху раздалось сонное чертыхание. Открыв глаза, Платон осознал, что пробудился на нижней койке четырехместной каюты. С левой стороны доносился храп его сокаютника, как он теперь вспомнил, такого же прапорщика по адмиралтейству, из бывших штурманов дальнего плавания…

После неожиданно пышной встречи «корейских» на вокзале, увидев свое будущее место службы и тускло поблескивающий казенник новенького, еще пахнущего заводской смазкой десятидюймового «чуда», он почти «впал в изумление».

А утро одного из последующих дней принесло ему еще больший сюрприз. Тогда, после подъема флага, он уж было собрался идти в свою башню, но его перехватил командирский вестовой с приказом «одеться по первому сроку и ждать каперанга Беляева в катере через двадцать минут».

Платон тяжело вздохнул, решив, что прибыл наконец постоянный командир башни, которую он уже привык считать своей, а он вызван для «передачи дел» новому начальнику, и побежал переодеваться. На пристани их ожидала пролетка. Платон, повинуясь взмаху руки командира, уселся на облучке вместе с кучером.

– На Светланскую, угол Посьетской. К заведению портного Ляо, – прозвучала команда, и пролетка тронулась.

Когда они подкатили к портновской мастерской, известной как своими ценами, так и отличным качеством работы, Беляев, выйдя из экипажа, приказал Платону следовать за ним и ничему не удивляться.

Быстрым шагом они прошли через зал внутрь мастерской, где моряка немедленно окружили двое портных, заставили снять бушлат, рубаху и брюки, после чего начали споро снимать с него мерки.

– Чтобы через четыре часа готово было, – сказал Беляев, – Доставите в Морское собрание дежурному офицеру, а все остальное к вечеру на крейсер.