— В таком случае, как вы объясните поступление на ваш счет двух тысяч пятисот рублей?
— Есть такой вклад? — спрашивает Пал Палыч ровным голосом.
— Поедемте в сберкассу, посмотрим вместе, — встает Саковин…
Они возвращаются час спустя.
— Садитесь, — бросает Саковин и довольно долго молча копошится в столе, перебирая какие-то бумаги. — Ну, Пал Палыч?
— Все это фальшивка, — отрывисто говорит Знаменский. — Провокация.
— Но деньги-то реальные, с этим приходится считаться.
— Если человеку «дают на лапу», с ним хотя бы договариваются.
— А может быть, все-таки были предложения, намеки? Какая-нибудь записочка: пожалейте наших деток, отблагодарим?
— Ничего подобного не было!
— Допустим, я верю. Но это еще не очко в вашу пользу. Раз, согласно сигналу, посредничал Томин, прямой разговор с вами вовсе не обязателен.
— Евгений Николаевич, вы — следователь, и я — следователь. Ну зачем давать взятку через левое ухо? Выяснять, что у меня есть задушевный друг в уголовном розыске, налаживать с ним контакт, и без моего ведома… Нелепо!
— Не так уж нелепо, если учесть, что у Томина есть на базе старинный знакомый.
Уже по моим, проверенным, сведениями.
— Но не Малахов же? — вырывается у ошеломленного Знаменского.
— Чуть легче, но тоже радости мало — подручный Малахова.
В кабинет входит секретарша.
— Вам просили передать из криминалистической лаборатории, — она протягивает Саковину запечатанный конверт."
"— Спасибо. — Он достает из конверта исписанный лист. — Вот видите, Пал Палыч, по предварительному заключению, анализ почерка показал, что перевод послан действительно Малаховым.
В свете этого очень неприятно выглядит ваше сегодняшнее голословное заявление, что Малахов непричастен к хищению. Хотя вагоны с грузом исчезли именно в его дежурство.
Еще один ушат холодной воды на голову Пал Палыча. Но пока выдержка не оставляет его.
— Надеюсь, у вас все-таки другая версия происшедшего, — твердо говорит он.
Саковин убирает заключение в папку, папку кладет в сейф, возвращается к столу и лишь после этого отвечает:
— Конечно, есть.
Альтернативная версия, например, такова: проведена акция с целью вас дискредитировать и убрать из дела. — Тон его становится менее официальным.
— Так… А зачем? Я же не веду на базе следствия, Евгений Николаевич. Я не человек, от которого все зависит! Только один из проверяющих. Ну, придет другой… Должен сказать, провокация довольно бессмысленная. Или имеет другую цель.
— Все противоречия мы видим и учитываем. Они влияют на нашу позицию.
