И сразу меняет тон на юмористически-кокетливый: — В ваших глазах я угадываю вопрос: что за фрукт такой — Чугунникова? Почему ничего не боится? Или притворяется Чугунникова?
— Притворяетесь. Но немножко.
— О, совсем капельку, Пал Палыч! Я действительно не боюсь. Ведь на базе нет кочна капусты, луковицы нет, за которую я лично отвечаю. Вся материальная ответственность — на кладовщиках. Это их картошка, их апельсины, их виноград, у меня — телефон и вот, — поднимает авторучку. — Все.
— Может быть, базе вообще не нужен директор?
— Нет, ну какую-то пользу я приношу, — смеется Чугунникова.
— Вот пробила оборудование для длительного хранения — это мое дело. А следить, чтобы при разгрузке лишний ящик не разбили… — пожимает плечами. — У вас что-нибудь еще? А то я собираюсь…
— Да, еще. Почему в середине месяца Васькин принял партию черешни? Четвертый же цех специализированно овощной.
— Вероятно, склады были забиты, Пал Палыч. Приняли, где нашлось место. А в какой связи?..
— Меня заинтересовало крупное списание в те же дни.
— И сколько списали?
— Почти шесть тонн. Грубо говоря, две машины черешни. Две машины, которые, похоже, и свезли на рынок конкуренты Панко. Даты совпадают в точности.
— Ну, грузчики у Васькина привыкли со свеклой, она не бьется. А вообще-то шесть тонн — мелочевка.
Знаменский говорит негромко, но видно, что «взорвался»:
— Шесть тонн — мелочевка. Две мелочевки — двенадцать. Четыре мелочевки — двадцать четыре. Так что все можно списать. По мелочевке. И вы ни за что не отвечаете? Нет, не пойдет, Антонина Михайловна!
— Посмотрим, посмотрим… Извините, мне пора.
— Чугунникова встает, дружелюбно протягивает руку. — Дорогой Пал Палыч, я сама кровно заинтересована в вашей работе. Но не спрашивайте с нас невозможного. В сфере возможного всегда к вашим услугам.
— Спасибо. В сфере невозможного мне ваши уже устроили.
— Простите, не понимаю?
— Рад, если так.
В контору, где туча тучей сидит Васькин, входит Малахов.
— Котя, я пришел. Оклемался.
— Ну, молодец, — безрадостно отзывается Васькин.
— А ты что? Не в себе?"
"— Схлопотал… от дорогой начальницы.
— Ой, Котя! Никакого тебе покоя нет! — переживает Малахов.
— А, гори оно все!.. — Васькин, подойдя к двери, выглядывает, нет ли кого поблизости, запирает дверь на ключ. — Давай позанимаемся!
Малахов достает из шкафа спрятанную гитару. Занятия проходят в тайне.
Неуклюже Васькин обхватывает гитару большими руками, долго прилаживается, пробует одну-другую струну.
