Увлекшись разглядыванием убранства столовой, я даже не сразу услышала тяжёлые шаги за дверью. Вздрогнула лишь от тихого скрипа петель, когда та отворилась. И отчего-то взмолилась Старым Богам, чтобы это оказалась мать.
НО, судя по размеренному шагу, это всё же была не она. Огромная сила надвигалась на меня со спины. А я сидела, вцепившись пальцами в юбку, и прилагала все усилия, чтобы остаться на месте и не сбежать.
Огромная тень сбоку закрыла мне свет от камина, что ещё дотягивался до плеча слабым теплом. Я подняла голову и прямо взглянула в лицо мужчины, что замер в ожидании, положив громадную ручищу на спинку своего кресла во главе стола.
ЕГО нельзя было назвать совсем отвратительным, каким положено быть королю чудовищ. Скорее его облик был неприятно давящим. Крупные черты, глубоко посаженные глаза. Вернее, глаз — чёрный, бездонный. Казалось, в нём почти нет белка.
Второй же и правда был затянут неровной пеленой старого шрама. Выразительные, словно стальная отливка, губы, заметно выступающие скулы.
Он весь напоминал недоделку скульптора, который высек его начерно, а обработать и сгладить забыл.
Слишком широкие плечи и руки, кажется, чуть длиннее обычного. Кулачищи как два кузнечных молота — как он в двери проходит? Чёрные, жёсткие на вид волосы его были стянуты в хвост, отчего голова казалась едва не квадратной.
Балор приподнял бровь, словно то внимание, с которым я его разглядывала, казалось ему чрезмерным. И я в тот же миг очнулась.
— Ваше величество, — кивнула, но вставать не стала.
ЕЩЁ не хватало перед ним раболепствовать. Я тоже королева, пусть и в другом мире. Пусть для него это, возможно, ничего не значит.
— Здравствуй, Тавиана, — проговорил Балор неожиданно приятным голосом. — Однажды одна женщина обратилась ко мне и сказала, что ты моя дочь. Мне понадобилось много времени, чтобы в этом убедиться.
— Где мать? — сразу спросила я.
— Она давно умерла. — Балор удивительно плавно и легко для своих размеров сел в кресло. — А то, что ты видела, — только, отпечаток памяти о ней, которому я придал осязаемую форму.
— Как умерла? — Я ошарашенно похлопала ресницами. — Я ничего не знала об этом. И.Я хотела найти её.
— Ты нашла её, разве не так?
Нашла — и не поспоришь. Только не такой, какой представляла себе раньше.
Она же касалась меня, я смотрела на неё, видела живого человека. Она не была призраком или иллюзией. Такие заблуждения опаснее всего — они дарят безотчётную надежду, что всё можно исправить.
