— Я бы мог предложить тебе остаться, — задумчиво проговорил Всадник, глядя в сторону ворот, что выводили на мост. — Но, боюсь, без тебя мне будет гораздо сложнее.
И я мгновенно вспомнила наш разговор с Нимаин. Нет, даже будь у меня такая возможность, я не смогла бы просто сидеть в замке и ждать вестей
— Если ты допустил хотя бы мысль о том, что я оставлю тебя одного, ты ещё очень плохо меня знаешь.
— Нет, — усмехнулся всадник. И от его улыбки, что коротким проблеском скользнула по бледным губам, у меня сладко дёрнулось сердце.
— Смею надеяться, что я успел узнать тебя достаточно хорошо. Потому-то не стал предлагать тебе остаться даже из-за беспокойства о тебе.
Последним во двор вышел Нуаду, заставив всех подождать себя, пусть и не слишком долго. Его конь оказался самым огромным и злым. Его чешуя была крупнее, а грива спускалась почти до самой земли, поэтому её заплели косы и перевили так, чтобы она не мешала келпи бежать.
— Всё же не понимаю, как они ходят по земле, если они водяные кони? — проворчала я, когда Всадних помогал мне забраться в седло.
Словно бы недовольный моими сомнениями, конь тряхнул гривой и угрожающе клацнул зубами, явно пытаясь меня укусить.
— Здесь всё по-другому. А в Верхнем мире подобные существа могут появляться только там, где грань между мирами почти стёрта.
— Да, я помню. Это как раз вода...
В отличие от меня, почти трясущейся от страха, Нуаду и Атайр запрыгнули в сёдла совершенно спокойно. Всё же мне с ними не тягаться. Как бы не стать обузой в пути.
И как бы этот злющий конь не слопал меня раньше, чем мы доберёмся до места.
Но вместе с тем, как я свыкалась с этой зверюгой подо мной, а келпи — с дрожащим слабеньким существом на своей спине, наши отношения понемногу наладились. Зато скоро стало понятно, что такие лошади гораздо удобнее обычных. Среди холмов попадалось просто несметное количество рек и речушек, небольших озёр и болот. Но такие преграды водные лошади преодолевали словно по суше. Да и передвигались они явно быстрее.
Теперь мы поднимались всё выше.
Холмы снова превратились в горы, тропа, что вела нас в неведомую пещеру-усыпальницу, порой бежала по самому краю обрыва. Ветер завывал в ущельях, бил в лицо то ли мелкой снежной крупой, то ли каменной крошкой. Кожа саднила, ноги устали от постоянных усилий удержаться в седле."
"Но дорога забирала всё выше и выше. По скалистым склонам теперь стекали снежные реки. И вдруг сбоку, почти вросшая в каменную тушу горы, показалась одна колонна.
