Настолько древняя, что её можно было и не заметить, настолько она слилась с присыпанным порошей гранитом. За ней словно из-под земли выросла ещё одна. И ещё. А за очередным поворотом тропы вдруг открылся тёмный провал глубокого грота.
— это Фаллигах, — громко возвестил Нуаду, который всё это время ехал впереди. — Не знаю, услышит ли нас Первый Король. Но в том, что он здесь, нет сомнений.
Глава 15
У входа в грот мы спешились. Воины сопровождения остались снаружи: похоже, далеко не всем дозволено было запросто входить в гробницу Первого короля.
Проходя вглубь тёмного каменного провала, Нуаду взмахнул рукой, и тут же по всем стенам зажглись старые факелы в держателях. Они пошипели, пощёлкали, плюясь искрами, и начали гореть ровнее.
Я не сразу и поняла, где же лежит тело Финна Маккула: ни саркофага, ни плиты — ничего, что могло бы указывать на то, что он здесь. И лишь когда Всадник подвёл меня к одной из толстых колонн, что держали массивный свод, наконец увидела. Сквозь камень отчётливо проступал барельеф мужского тела.
И судя по всему, этот воин и правда был немалой силы. Его голова была чуть запрокинута, а руки с усилием сжимали меч. Одежда и доспехи Первого Короля очень напоминали те, что сейчас были на Всаднике. А вот лица почти нельзя было рассмотреть — казалось, оно заплыло расплавленным камнем, да так и застыло потёками.
— и как же мы заставим его ожить? — задумчиво проговорил Атайр, разглядывая очертания тела Финна Маккула.
— Ожить совсем никто не сможет его заставить, — усмехнулся Нуаду, подходя ближе.
— Большее, что мы сможем увидеть, — это лич. Но лич сильный и всё такой же умелый, каким был сам король при жизни. — он подошёл ещё немного, склонился к лицу Первого Короля: тот при всём своём внушительном росте сейчас казался ниже него. — Отойдите чуть дальше. Мало ли что.
Атайр отвёл меня в сторону и прижал к себе, обхватив за талию: так мне и правда было чуть спокойнее. Нуаду поднял разведённые в стороны руки, и от огня факелов к ним потянулись потоки желтоватого света.
Ладони короля сидхе сияли всё ярче и ярче, словно бы изнутри, пока не стали напоминать раскалённую сталь. Даже можно было удивиться, что его серебряная рука не плавится.
Накапливая тепло и свет пламени, Нуаду вдруг начал говорить. Этот язык я слышала не раз, порой на нём произносил заклинания Харелт. И тот мужчина, который открывал вход в сокровищницу короля фоморов в одном из моих видений.
Смолкнув, Нуаду приложил ладони к каменной груди Первого Короля.
