Я смотрела на него, задрав голову и мелко подрагивая от стылой сырости, что облепила всё тело. Всё же на Руэльских островах уже далеко не жарко.
Атайр уверенно и быстро пошарил под одной из скамей и достал оттуда большую тканину, похожую на полотенце.
— Раздевайтесь, — велел его непоколебимое высочество. А от его тона я только вцепилась в ворот своего насквозь мокрого платья. — Вам нужно обтереться и закутаться в сухое.
— Предлагаете обращаться к богам голой?! — Я резко села, подтягивая колени к груди.
Может быть, всё же стоит потерпеть? Вряд ли вот эта небольшая простынка в руках его торопливого высочества сумеет хорошо меня прикрыть. Нет у меня к ней доверия. Как и к принцу, взгляд которого чем больше скользил по мне, тем становился темнее.
— Наденете мою рубашку и тунику. — Атайр взмахнул тканиной, указывая куда-то себе за спину."
"А самого его, похоже, ощутимая утренняя прохлада совсем не беспокоила — и это после окунания в почти ледяное, явно напитанное родниками озеро! Он уже почти обсох и даже гусиной кожей не покрылся.
А я стучала зубами всё громче. Как бы снова Мхадах не услышал.
— Лучше вернуться! — настояла я, понемногу отползая по дну от напирающего на меня принца.
Он так смотрел, словно сейчас силой начнёт пеленать.
И я, похоже, не ошиблась.
— Возвращаться нельзя! — возразил он. — Мы уже почти в святилище. И Мхадах устроил всё это не просто так. Нам нужно пройти этот путь до конца. Но я не хотел бы, чтобы после вы слегли с лихорадкой на неделю.
Он присел передо мной на корточки, совершенно уверенно чувствуя себя в чуть покачивающейся лодке, которая, похоже, совсем замерла на месте. Каждое его движение было плавным и чётким.
— Я укроюсь шкурами. Вот, — я демонстративно выдернула одну из-под себя, — дотерплю до возвращения в Сеох.
И тут же, словно насмехаясь, прохладный ручеёк стёк с волос по моей спине. Пришлось отжать их ещё раз.
— Раздевайтесь, я сказал! — совсем взбеленился Атайр.
И вдруг с совершенно возмутительной уверенностью дёрнул шнуровку у меня на груди.
Та сразу ослабла. А сквозь намокшую ткань к коже вдруг просочилось почти обжигающее тепло принца.
— Я сама! — пришлось оттолкнуть его руки. — Вы лучше гребите! И укройтесь уже тоже. А то ещё неизвестно, кто с лихорадкой лежать будет!
Я отобрала у него полотенце. Атайр самодовольно хмыкнул и, вернувшись на своё место, вновь взялся за вёсла, которые, к счастью, не вылетели из уключин.
