Я высвободилась, сняла с шеи подаренный Атайром кулон и сунула ему в руки.
— Вот. Думаю, тебе он подходит лучше. Ты ведь хотел защиты руэльцев? Теперь она у тебя в руках. В прямом и переносном смысле.
Я неосознанно поёжилась от ощущения чьего-то взгляда, который словно бы лежал тяжёлой ладонью у меня на груди и даже слегка мешал дышать. Посмотрела поверх плеча отца, хмуро размышляющего, чем бы меня припечатать, и упёлась точно в лицо Атайра, который, похоже, уже не слушал, что говорил ему один из захмелевших соратников.
На его щеках дёрнулись желваки, потемневшие глаза опасно сощурились. Да и пусть злится. Что бы нас теперь ни связывало, а его защита, как он сам, мне не нужна.
Оставив кулон у отца, я повернулась и вышла из каменного полутёмного зала, едва сдерживая желание вновь обернуться на Атайра, который сейчас наверняка гневно смотрел мне вслед. До женской части замка идти было прилично, особенно долгим путь казался после насыщенного и очень даже волнительного дня. Даже не верилось теперь, что успело со мной случиться с утра.
Где я побывала и кем стала за это время — во многих смыслах.
Отчего-то слегка щипало веки, словно хотелось заплакать. Но с чего бы? Не из-за принца же, не из-за его холодных слов, какие бы двусмысленности он сегодня мне ни говорил…
Скоро я вошла в свои покои и случайно приложила дверью о косяк так громко, что Лелия, которая сидела, вышивая тонкой золотой нитью широкий, недавно сшитый пояс, вздрогнула. Она повернулась ко мне, спуская закинутые на подлокотник кресла ноги на пол.
— Всё хорошо, донья? — оглядела меня вопросительно.
— Да, наверное. — Я неосознанно коснулась груди, словно ещё рассчитывала найти там подарок Атайра.
Нет, помолвка состоялась и так, а ничего больше мне от него всё равно не нужно. Все эти лишние атрибуты, которые словно ставят на мне клеймо…
— Завтра нам предстоит заняться весьма важным делом, донья, — многозначительно сообщила мне помощница между делом. — В Сеох приедут некоторые знатные девушки. И вам нужно будет выбрать себе нескольких в свиту.
— Свиту? — Я даже перестала расплетать одну из кос.
Дома я всегда обходилась без гурьбы шумных девиц и женщин, которые ходили бы за мной по пятам в ожидании распоряжений. Это молодая жена отца, особенно когда понесла от него ребёнка, любила купаться в чужой заботе и внимании готовых развлекать её наперсниц. Но мне эта необходимость окружить себя совершенно незнакомыми услужливыми женщинами казалась странной и пустой.
