И я рад это услышать, честно, — тихо ответил Мунхо. — Но ты выбрала неподходящее место и время для таких разговоров. У меня в голове слишком много мыслей, и я не могу сосредоточиться на чём-то одном.
— Что за мысли? — с пониманием спросила подруга.
— Я уже говорил об этом Даррану. Думаю, могу поделиться с тобой: в ночь перед атакой на крепость, Феррайн сказал, что следующим главой Школы будет Дарран, а не я.
— Но почему?
— Когда-то давно, он был у Оракула. Феррайн знал, что он погибнет в лесах Кэррей, но, тем не менее, отправился с нами и встретил смерть с гордо поднятой головой.
Мне же сказал, что я буду править Даркайном, якобы, это — моя судьба. Видимо, он неправильно истолковал слова предсказания.
— А вдруг так и есть? Дарран с остальными спасёт нас, встанет во главе Школы, а ты, заручившись его поддержкой, и тем, что правящая семья Даркайна истреблена подчистую, возглавишь восстановление города? Вот и сбудется предсказание. Даркайнцы постепенно начнут возвращаться в родные края, а ты, как бывшая правая рука Феррайна, и имея за спиной такую мощную поддержку, станешь новым правителем? Правитель Мунхо, звучит неплохо.
— Слишком складно у тебя выходит, охотница, — улыбнулся Мунхо. — Не забывай про то, что Император специально разрушил город до основания. Несмотря на то, что он не встретил должного сопротивления, тиран понимал, воины Даркайна могут быть опасны для него. Он предпринял попытку добраться до школы, но по какой-то причине свернул на полпути и направился в Кэррей.
И до его смерти, Даркайн не будет возрождён. При малейшей попытке восстановить город, он снова направит сюда своих отморозков, чтобы сравнять его с землёй. Так что, даже если я выживу, я могу заявить свои права на Даркайн только в случае смерти Императора. А мы даже не знаем, живы ли Иль Кан с Эленой и Ханн."
"— Конечно живы! — упрямо возразила Сарайя. — И мы тоже останемся живы. Но, даже если мне суждено умереть в этих стенах, я клянусь, что вернусь в стены школы злобным духом и сведу Залар в могилу.
Глава 100
Охотница почти задремала, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в запястьях. Почувствовав движение за дверью, она встрепенулась. Однако, увидев того, кто вошёл в стены тюрьмы, дёрнула цепи так, что чуть не вывернула себе обе руки.
— Чего тебе надо, предатель? — прошипела она, глядя на Фьюра, державшего зажженный факел в руках. На улице уже стемнело, а в отдалении слышался странный шум.
