Избранное

Хадрисс растянулся на земле, шумно дыша, я же снял с седла тюк с одеждой, выудил из него свои штаны (почти сухие), а все остальное бросил Золоту со словами:

Парня накрыло нижней юбкой Златы, и временно он потерял дар речи.

– Все-таки день теряем, – сказал я негромко, растягиваясь на земле рядом с оборотнем.

– Угу, – отозвался Хадрисс. – Но ничего! Фойру миновали, теперь полегче должно быть, разве нет?

– А кто его знает! – Я помолчал, потом сказал: – Ты, друг мой, поберегся бы.

– Чего вдруг? – насторожился он и тут же сообразил: – А-а… нагадал?

– Дрянь какую-нибудь?

– Да непонятно, – с досадой ответил я.

 – Вижу, что опасность, а какая, отчего – этого уже разобрать не могу. Понимаю только, что раньше она просто была, ну, неопределенная такая… А теперь грозит именно тебе. Так что не ходил бы ты дальше, Хадрисс, а? Я же себе не прощу, если что…

– Брось ты, Север, – фыркнул он и отвернулся. – Ну, опасность… Первый раз, что ли? Сколько раз меня убивали, а не помер. Может, и теперь обойдется. А нет… ну, чему быть, того не миновать!

– Ты никогда не говорил, почему пошел на службу, – сказал я невольно.

– Будто не знаешь! У меня выбора не было, а ты-то вольный оборотень! Чего тебя вдруг на войну понесло? Нет, если не хочешь, не говори, дело твое…

– Да что уж теперь, – шумно вздохнул Хадрисс. – Это все из-за Вуррум.

– Да то и есть, – с досадой ответил он. – Сложно объяснить. Север, ты наших обычаев совсем не знаешь… Я же ее увел. У вожака другой стаи увел. Увидел и понял – будет моя, и все тут! Мы с ним насмерть сошлись.

Он сильнее был и старше, там бы мне и подохнуть, только Вуррум помогла, вцепилась ему в заднюю лапу, что твой капкан, не отдерешь… Я ведь ей тоже глянулся! Добивать мы его не стали, так сбежали, – вздохнул Хадрисс. – А стая моя… Сброд, беглецы! Всех к себе принимал, кто не трусил! Зато какие бойцы были, а, Север?

– Отличные бойцы, – сказал я.

Хадрисс, бедняга, влюбился и поставил себя вне закона… Я все-таки кое-что знал из обычаев оборотней: у них разрешено брать жен из другой стаи, но только если желанная свободна и сама не возражает.

А вот отбивать у вожака его избранницу – самоубийство. За это вправе покарать и обиженная стая, и своя. Деваться тут некуда – только уходить подальше.

Хадрисс и ушел вместе с Вуррум, собрал собственную стаю из тех, кто не прижился у себя, и у него, клянусь, был прекрасный отряд!

– Никого не осталось, – пожаловался он тихо. – Совсем никого…

– Хадрисс, а сын? – заставил я себя спросить.