Избранное (ЛП)

На радость лыжникам, к Рождеству выпало достаточно снега, а большой каток, восстанавливаемый каждый вечер, являл любителям коньков блестящую поверхность, на которой они выделывали свои замысловатые пируэты. Бридж и танцы помогали скоротать большую часть ночи, и мне, впервые вкусившему радости зимы в Энгадине, казалось, что и новое небо, и новая земля были заново освещены, в меру согреты и в меру охлаждены специально для тех, кто оказался достаточно мудр (подобно мне самому), чтобы провести здесь зимние праздники.

Однако, всему прекрасному рано или поздно приходит конец; однажды днем солнце скрылось в дымке, а в долину с северо-запада хлынул ветер, вобравший в себя холод путешествия по многим милям покрытых льдом вершин, заставив хмуриться до того безмятежную синеву небес. Вскоре начался снегопад; поначалу едва заметными крупинками, размером не более частиц пара, срывающегося с губ и замерзающего при дыхании на морозе, а затем более крупными хлопьями, напоминающими лебяжий пух. И хотя каждый из предыдущих дней имел для меня гораздо большее значение, по сравнению с любым другим, определяющим судьбы целых народов, в виду возможности оставить на ровной поверхности катка самые немыслимые фигуры, сегодня самым разумным было искать убежище в отеле: лучше провести вечер в кресле и одиночестве, чем замерзать снаружи.

Я отдыхал вместе со своим родственником, профессором Ингрэмом, известным физиологом и альпинистом. За последние две недели он совершал пару весьма замечательных зимних восхождения, но сегодня утром предчувствие относительно погоды заставило его отказаться от восхождения на пик Пассуг, и он остался, чтобы удостовериться в правильности своего предвидения.

Он расположился в гостиничном холле, придвинув ноги к горячей батарее, с последним номером Инглиш пост в руках. В нем была опубликована статья о результатах последней экспедиции на Эверест, чтение которой он закончил как раз к тому моменту, когда я вошел.

- Весьма интересная статья, - сказал он, протягивая номер мне, - и они, конечно, заслуживают успеха в будущем году.

Однако кто может сказать, что таят в себе заключительные шесть тысяч футов? Шесть тысяч футов, когда за плечами осталось уже двадцать три тысячи, кажется, не много, однако в настоящее время никто не знает, как человеческий организм поведет себя на такой высоте. Здесь возможно влияние не только на работу легких и сердца, но и мозга. Могут возникать различные галлюцинации.