Избранные Луной (СИ)

Он мечется, ходит из стороны в сторону, будто что-то решает для себя, и это решение дается ему с трудом.

Крепче прижимаюсь к волку, и Оуэн, словно почувствовав мое бесшумное движение, замирает, оборачивается, впивается в нас взглядом, который мне не дано увидеть, так как я крепко-крепко зажмуриваю глаза, но все равно ощущаю его кожей, всей поверхностью тела.

А затем, опять же, на каком-то внутреннем чутье, осознаю, что альфа обращается к своему зверю. Что-то приказывает, но волк сопротивляется, игнорирует Оуэна.

Пламя костра вспыхивает, огонь взлетает вверх, порываясь достичь звезд, а сила оборотня вызывает дрожь на поверхности земли.

Ещё недавно умиротворённый волк недовольно рычит. Аккуратно встаёт, бережно утыкается мордой мне в шею, обиженно скулит, жалуясь на мужчину, а потом, зло поглядывая на Оуэна, удаляется в лес.

— Почему ты его прогнал? — поднявшись на колени, тихо уточняю у альфы.

Должно быть ему неприятна наша дружба с его зверем — мысль ранит, и я обнимаю себя руками.

Сводный брат ничего не отвечает, только все так же шумно дышит и садится напротив костра. Поворачивает на меня голову и смотрит безумными потемневшими глазами. Смотрит так, что обжигает каждую клетку тела. Кидает в пламя и обнажает душу.

Морок желания затмевает в ту же секунду, просачивается в сознание и пленит тело, покрывая его дрожью похоти.

Кислорода вдруг становится мало.

Отворачиваюсь, ложусь на землю в позу эмбриона, спиной к альфе, и закрывая глаза, повторяю: не думать, не думать, не думать. Спать-спать-спать. Уснуть-уснуть-уснуть. Овечки-овечки-овечки.

Дрожь снова проносится по телу.

Слышу шорох, а затем чувствую, как оборотень ложится сзади, кладет ладонь на мой живот и крепко прижимает к своему горячему телу.

Оставляет легкую печать своих губ на коже.

Замираю, прикусываю нижнюю губу, боясь сказать или сделать что-то неправильно. Покрываюсь мурашками, но причина вовсе не в холоде.

— Замёрзла? Я согрею. — низкий бархатный голос ласкает кожу возле уха.

В бедро упирается твёрдое доказательство его намерений, и мое дыхание нервно сбивается.

— Оуэн… — шепчу, понимая, что контроль ежесекундно уходит, бесследно соскальзывает, словно ненужная скорлупа, и на смену приходит иное чувство…

— Дженни.