Избранные Луной (СИ)

А женщина, которая подарила мне жизнь, только раздраженно морщится, неодобрительно взглянув на меня, и встает. Уходит к собравшимся в круг остальным оборотням. Они все из моей стаи. У нас она закрытая и маленькая, с особым кодексом, ритуалами и традициями. Мы редко принимаем чужих и не любим ездить в города, предпочитаем жить в лесу. Я знаю каждого члена своей стаи. Я выросла у них на глазах. Я всегда была примерным ребенком, всегда слушалась и отца, и маму, но тогда почему они так поступают со мной и моим зверем?

Что мы с волчицей сделали не так?

В ужасе наблюдаю, как отец заносит свой ритуальный кинжал над моим зверем, вокруг которого кольцом встали оборотни.

Уплываю в небытие, в колотящий тело ужас, тревогу, дикую боль и зачем-то снова выплываю. Хочу, чтобы все закончилось. Хочу, чтобы этот страшный день прекратился, остановился и исчез.

Солнце слепит, мир расплывается, а моя волчица слабеет, и вместе с ней слабею и я…

Но на поляне неожиданно появляется новый оборотень.

Я плохо различаю черты, но остро ощущаю страх. И теперь он не только мой. Он принадлежит членам моей стаи. Он почти осязаем. Сковывает поляну вместе с силой, которая исходит от чужака. Они кричат и просят пощады. Как же сильно они кричат. Надрывно. Устрашающе. Волоски встают дыбом. Мне хочется бежать, но я не могу. Веки тяжелеют, закрываются.

— Очнись, девочка. Давай же. — прихожу в себя в огромных руках незнакомого мне мужчины. Ни один оборотень в нашей стае никогда не смог бы с ним сравниться — он огромный, будто скала.

Чужак улыбается, но мне страшно. Вся его одежда в крови. Так же, как и руки и правая щека и шея. Поворачиваю голову, но оборотень загораживает обзор на поле, на котором недавно стояли представители папиной стаи.

— Потерпи немного, хорошо? И постарайся не закрывать глаза. Мы сейчас поедем к доктору. — говорит он мне. — Он тебя вылечит, и ты обязательно поправишься, поняла?

Дрожу всем телом и испуганно киваю. А затем меня вдруг захлестывает осознание произошедшего.

— Мои папа и мама хотели убить моего зверя? — лицо незнакомца каменеет. Он молчит, а я не могу перестать рыдать. Никак не могу. Боль уносит в черную пустоту. — Они хотели меня убить? Они не любили меня? Почему? Почему мама и папа не любили меня?

Оборотень прижимает меня к своей груди и уверенно говорит:

— Это были не твои настоящие мама и папа.

Слова оглушают.