Избранные Луной (СИ)

Иногда я херовый альфа, позволяющий слишком многое своим людям.

Вряд ли бы отец мной гордился, узнай он о подобных моментах.

— Мы все поняли, что тебе нельзя трахать твою избранную…Э-э-м-м, то есть нельзя любить из-за силы, которая способна ее покалечить. И мы верим в это, основывались на случаях, произошедших между оборотнями и человеческими женщинами, умершими после ночи с теми волками. Но босс, ведь доказано полицией и экспертизой, что те оборотни были насильниками. Они не просто трахались с теми девушками.

Они специально измывались над ними, и точно не считали их своими избранными. Так зачем ты сравниваешь себя с ними? Ты же никакой не маньяк с желанием покалечить. Может, ты наоборот сможешь влить в нее силу и помочь девушке стать сильнее? Может, у вас как раз из-за избранности нормально все пройдет, и она еще добавки попросит?

— Да. — кивает Эрик и тише обращается к Саймону. — Но я ж, хорошо сказал, нет?

— Зачет. — Библ показывает ему большой палец вверх.

Устало смотрю на своих идиотов друзей и задаю единственный вопрос:

— А если не все пройдет нормально? — и на него никто из них не может ответить.

Семейный ужин проходит довольно спокойно.

Я подготовилась, заранее наглотавшись волшебных таблеток. Одна из них была из моей стандартной баночки, из тех, которые я пью с семи лет, а вторая, похожая на мармеладку, из специальной коллекции щедро снабдившего меня альфы.

После них я сдержанна, в порочных мыслях не замечена. Способна контролировать себя и смириться с новым отношением Оуэна — его совершенным безразличием.

Они вернулись с Патрицией в особняк только на следующий день после вечеринки у Чарли, и альфа будто возвел между нами плотную стену холода, сквозь которую перестал замечать свою ненавистную избранную.

Если раньше он так или иначе удостаивал меня своим вниманием, то сейчас я стала полностью невидима.

Разглядев мою фигуру, идущую ему на встречу в пустом коридоре, волк хмурился, словно воздух вокруг резко портился, а затем спешно удалялся.

Я считала, что отсутствие всякого контакта намного лучше, чем презрение, но должно быть у меня что-то не так с головой, иначе чем объяснить то, что я порой поглядываю на него, как побитая собака, лишь бы получить хотя бы крохотный суровый взгляд.

Стараясь отвлечься, отдаюсь во власть зелёной фасоли, к которой обычно отношусь довольно прохладно. Сегодня в моем мире не существует ничего кроме неё.