Изгнанник Ардена

Ты сумасшедший, потому что человек в здравом уме не смог бы так долго находиться подле моей сестры, и мне бы впору беспокоиться. Но на правах старшего брата я обязан предупредить. Обидишь мою сестру, и я не посмотрю, что ты мой друг и третий человек в гильдии, – придушу собственными руками.

Изекиль тихо рассмеялся, но, заметив пристальный взгляд Тристана, в котором не было ни тени веселья, быстро стер улыбку с лица.

– Обещаю, мой господин, я ее не обижу.

Тристан закатил глаза и мысленно выругался, а потом сказал:

– Раз уж вы теперь вроде как вместе, готов оказать тебе милость и позволить называть меня по имени.

 – Лицо Изекиля вытянулось в изумлении, но Тристан не дал ему вставить слово: – Только наедине.

– Хорошо… – промямлил Изи с непривычной для него неуверенностью. – Трис.

– Не наглей.

– Тристан.

– Так-то лучше.

Какое-то время они шли в тишине. Изекиль первым нарушил молчание:

– Ты уверен, что тебе стоит идти на встречу с Роем одному?

– Абсолютно.

– Но почему? Это может быть опасно.

Тристан остановился.

– Я собираюсь вернуть свое имя, титул и прежнюю жизнь. – Изекиль стал первым, кому он открыто признался в своих намерениях. – Но я не хочу, чтобы в ней было место старым обидам и ошибкам. Поэтому должен исправить хотя бы то, что мне под силу.

* * *Старый штаб гильдии представлял собой одну-единственную комнату в известной на весь Фортис таверне «Медовуха». По названию несложно было догадаться, какой напиток там подавали. Тристан пил исключительно вино, но в отличие от него Рой пьянел быстро и отдавал предпочтение более слабым напиткам.

Но не по этой причине они выбрали для самого первого штаба гильдии комнату в этом месте. В «Медовухе» часто собирались слуги и рабочие из замков господ, поэтому здесь всегда можно было послушать свежайшие сплетни.

Изгнав Роя, Тристан уничтожил все важные документы, хранившиеся в тайниках штаба, и больше сюда не возвращался, хоть и продолжал исправно платить за комнату. Как будто в глубине души всегда ждал возвращения друга детства.

Стоило Тристану открыть дверь таверны, как на него обрушились ароматы солода и хмеля, а в ушах зазвенело от взрыва хохота, который заглушал игру волынки и флейты. В битком забитом зале было очень душно, несмотря на промозглую погоду на улице.

Тристан, одетый в неприметный плащ, пробился между добротными дубовыми столами и табуретами, за которыми сидели завсегдатаи таверны и играли в кости и карты, и подошел к высокому деревянному прилавку.