Уже на середине болота он услышал злобный лай собак и крики сумеречных. Его ночное убежище все-таки обнаружили. Ран усмехнулся, не позволяя себе обернуться. Топь не прощает ошибок, в этом она была похожа на самого аида. Ран не стал оглядываться даже тогда, когда позади раздался вопль и хрип кого-то из сумеречных, что угодил в гнилое и жадное нутро болота. Он шел лишь вперед.
* * *Через десять дней у двухэтажного дома, стоящего на окраине Лиордана – небольшого городка к востоку от столицы, появился путник. Его голову и нижнюю часть лица закрывал черный платок, как носят странники, приходящие из далеких южных пустынь.
Простая одежда и заляпанный грязью плащ не вызывали у встречных горожан желания приближаться к незнакомцу. Так же как и ярко-зеленые глаза, глядящие слишком недобро из-под темных бровей.
Ран остановился у ворот дома. Дернул шнурок. Внутри дома тихо звякнул колокольчик, потом прошелестели шаги. Створка распахнулась, и из полумрака на Лавьера уставились светло-карие глаза. Аид склонил голову, разглядывая тонкую женскую фигуру в простом платье, каштановые волосы, лицо сердечком.
На бумаге в шкатулке был лишь адрес и запечатанный сургучом конверт, который Ран не стал вскрывать. Он ожидал увидеть старуху, приходящуюся целителю сестрой, а не молодую женщину.
– Чего вы хотите? – девушка вздрогнула под его пристальным взглядом. – Что вам нужно? Еды?
– Пожалуй, – усмехнулся Ран, не отводя взгляда. – У меня для вас послание.
– От кого? – вскинулась девушка.
– От Анакина.
– Дядя? – изумилась незнакомка.
– Он писал мне… что случилось? Что с ним?
– Он мертв, – сухо ответил Лавьер. – Я могу войти?
– Конечно, – она суетливо распахнула дверь. – Конечно… Проходите. Вот сюда…
Лавьер вошел в небольшую комнату, осмотрелся. Цветы на окне и в вазе. Маленькие картины на стенах. Потрепанная, но еще добротная мебель. Простая обстановка.
– Вы живете одна? – он поставил на стол шкатулку Анакина и сел на стул, лицом ко входу. Протянул письмо.
– Да, после смерти мужа… – Девушка торопливо схватила послание, замерла на миг, а потом сломала печать и впилась глазами в строчки.
На смуглых щеках вспыхнул румянец, глаза лихорадочно заблестели. – О небесные…"
"Потом метнулась к столу, щелкнула замочком на деревянной крышке шкатулки. Застыла. Ран отвернулся. Он знал, что привез. Несколько колец, бусы, браслеты… наследство старого целителя, что он собирал для своей родственницы. Думать об этом Лавьеру не хотелось, и восторженные охи девушки его не трогали.
