Палачи перестарались, зная о силе дара Верховного аида. И не понимая, что избивали человека, в котором дар магии исчез навсегда.
Даже странно, что он все еще дышит…
Но сейчас Лавьер не думал об этом. Он рассматривал тусклый предмет на грязном камне. Ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы увидеть. И протянуть руку, чтобы поверить. Кольцо. Оникс отдала ему кольцо. Почему?
Хотела избавиться от последнего напоминания об аиде?
Или…?
Лавьер не знал. Не понимал. И злился от этого непонимания.
Он сжал в ладони темный ободок.
Шанс? Жизнь? Но почему?
Выдохнув, Ран надел кольцо на палец, думая о единственном человеке, что мог оттащить его сейчас от Сумеречных Врат. И это все, на что его хватило.
* * *Пробуждение оказалось мучительным.
Не открывая глаз, Лавьер попытался оценить обстановку и понять, где он находится. Тихий треск поленьев, запах трав и шорох ветра за окном. Значит, он не в темнице. Уже хорошо. Но попал ли туда, куда хотел?
Он осторожно провел ладонью, нащупывая грубое сукно покрывала, и дернулся, поняв, что руки привязаны.
Открыл глаза, поднял голову, снова рванул путы.
– Тихо-тихо, – знакомый голос заставил аида расслабиться. – Не вырывайся, иначе кости снова сместятся. Мне стоило немалого труда сложить тебя, Ран. Из какого архара ты вылез?
– Из глубокого, – во рту поселился вкус крови и чего-то кислого. Ран повернул голову и прищурился, пытаясь сложить расплывающуюся фигуру в белых одеждах. – Я рад, что ты все еще жив, старик.
Анакин тихо рассмеялся и поднес к губам аида глиняную кружку.
– Пей. Это поможет.
Лавьер с трудом сделал несколько глотков и снова закрыл глаза. Даже слабый свет свечей причинял невыносимую боль.
– Насколько я плох? – хрипло спросил он.
Целитель молчал, и Ран вскинулся, жестко всмотрелся в старческое лицо.
– Ты умер, Ран, – тихо сказал Анакин. – Когда я нашел тебя, твое сердце остановилось.
Лавьер усмехнулся.
– Но я ведь по-прежнему здесь, ведь так?
– Мне пришлось потрудиться, – старик отошел к грубо сколоченному столу, на котором темнели пучки трав.
Лавьер окинул взглядом сгорбленную спину, трясущиеся ладони, лицо, испещренное столь глубокими морщинами, что казалось куском высохшего дерева. Он не стал спрашивать, сколько силы влил в него целитель. Он и так знал ответ. Много. Очень много. Возможно, все силы, что у него были.
– Знаешь, я никогда не спрашивал, почему ты делаешь это для меня, – задумчиво протянул Лавьер, и Анакин пожал плечами."
"– Возвращаю долг, Верховный аид, – беззубо улыбнулся он.
