И у него лишь несколько мгновений, пока сумеречный перезаряжает арбалет. Конечно, при условии, что второй охотник сейчас не выжидает с натянутой тетивой. Но выбора у Рана не было. В ближнем бою его свалят через минуту. К тому же, вероятнее всего, эта четверка лишь разведующие, следом подтянутся и другие каратели.
Аид вскинул арбалет, приподнимаясь над краем крыши, и спустил болт.
С коротким чавкающим звуком снаряд вошел в тело сумеречного, и Лавьер привычно и четко вложил в гнездо арбалета следующий. Четвертого всадника видно не было.
Значит, рассредоточились. Значит… Ран откатился как раз в тот момент, когда сталь клинка вошла в деревянное перекрытие крыши. Там, где еще мгновение назад была его спина.
Последний снаряд он выпустил в упор, глядя в удивленные глаза сумеречного, не успевшего вытащить меч из доски. Он словно не верил, что видит перед собой аида. И что тяжелый металлический болт уже пробил его тело, отправляя к Сумеречным Вратам.
Ран полежал, переводя дыхание.
Надо уходить.
Спускаясь в лачугу целителя, он точно знал, что увидит.
Он сам был учеником цитадели, он знал сумеречных.
Анакин скорчился у лавки, белое одеяние окрасилось кровью.
Лавьер сел рядом, прижал к себе голову старика.
– Я ведь сказал тебе не высовываться… – тихо произнес он.
Целитель слабо улыбнулся. Он еще был жив, но оба знали, что это ненадолго.
– Не теряй… время… – чуть слышно произнес Анакин. – Иди.
– Молчи, – Ран остро глянул на рану. Безнадежно. Жаль.
– Иди, Ран… – старик сжал его руку. – Подпол… монеты.
И настойки… красное стекло… Забери. Раз в день… поможет…
Лавьер кинул, не отводя взгляда от лица целителя. Он словно не давал этим блеклым глазам закрыться, удерживая своей волей.
– И еще… – последние слова прозвучали еле слышно. – Письмо… шкатулка… Там. Отнеси… Там написано. И живи, Ран…
Ток силы ударил в руку раньше, чем аид успел убрать ее. Живой поток на миг лишил сознания и разума, закружил в теплом водовороте. А когда Ран пришел в себя, Анакин уже не дышал. Он отдал аиду всю свою силу, до последней капли.
– Я постараюсь, старик, – глухо произнес Ран Лавьер, закрывая невидящие глаза. – Я постараюсь. Надеюсь, ты знал, что значишь для меня. Кажется, я так и не сказал тебе.
Он посидел еще минуту, держа на коленях голову Анакина. На руках осталась чужая и своя кровь. В груди зияла пустота, та самая, что снова звала за собой, манила, соблазняла… Когда кажется, что терять нечего, небесные находят, что еще можно забрать. Раньше Ран не задумывался об этом.
