Фантомная боль в щеке не даёт позабыть.
– М-м-мне н-нужно идти! – презираю себя за дрожащий голос, но ничего не могу с собой поделать.
– Иди, Алана, – серые глаза неотступно следят за мной, вызывая нервную дрожь по телу. – Иди, но помни, что ты моя. Была, есть и будешь. Если тебе дорога жизнь.
Сглатываю тугой комок страха. С опозданием понимаю, что он не держит меня больше. Пячусь назад, затем резко разворачиваюсь и бегу прочь, не оглядываясь.
Только оказавшись в спасительной темноте подземного туннеля, прислоняюсь к стене и с облегчением прикрываю глаза.
– Всё в порядке, миледи? – из тени выступает фигура Гьеры.
– Да! Идём! – нервно оглядываюсь на дверь, и меня передёргивает. – Скорее отсюда!
Лес остаётся позади, а меня до сих пор трусит от страха. Мерещится чужой пристальный взгляд. Горло и грудь будто скованы ледяными кандалами, не выдохнуть, ни вдохнуть.
Чего я добилась этим своим походом? Всё пошло не по плану!
И это его последняя фраза!
Помни, что ты моя. Была, есть и будешь. Если тебе дорога жизнь.
Что это значит? Это… угроза?
Пару раз едва не ударяюсь о низкий потолок, несколько раз налетаю на Гьеру. Мне не терпится поскорее вернуться, возможно, поэтому обратный путь кажется короче. Сравнительно быстро мы упираемся в стену. Она уезжает в сторону. Зябкая сырость подземелья остаётся за спиной, и мы шагаем в знакомый коридор.
На стенах горят факелы. Гуляет сквозняк. Пахнет прохладой и немного – выпечкой с кухни. Хочется обнять себя за плечи и закрыть в облегчении глаза, но я поднимаю подбородок и оборачиваюсь к своей спутнице, которая не спешит снять капюшон.
– Не болтай о случившемся, если голова дорога, – приказываю ей твёрдым голосом. – Если твой господин узнает, нам обеим не поздоровится.
Недоумённо смотрю на Гьеру, которая вдруг шарахается назад. Вздрагиваю, когда её с обеих сторон вдруг подхватывает под руки не пойми откуда взявшаяся стража. Один из стражников бесцеремонно сдёргивает с девушки капюшон, после чего вопросительно смотрит куда-то мне за спину.
– Что вы… – хриплю испуганно, но не успеваю закончить фразу.
Гьера даже не делает попыток вырваться. В её затравленном взгляде принятие и обречённость, и он тоже направлен на что-то позади меня. Или на кого-то.
Резко оборачиваюсь.
Замечаю, как из тени у противоположной стены показывается мужской силуэт. Он приближается, медленно и неотвратимо, подбирается, будто хищник к жертве.
В том, что роли распределены именно так, я даже не сомневаюсь – чувствую это кожей.
