— Сардар! — поворачиваюсь к дракону, когда мы останавливаемся напротив одной из дверей.
Он не реагирует. Молча открывает тонущую в темноте коридора дверь и подталкивает меня внутрь.
Растерянно замираю на пороге, после чего слышу за спиной щелчок и звук проворачиваемой металлической задвижки. Ну, вот и всё. Я в ловушке.
Взгляд упирается в огромную кровать у стены с массивным балдахином из чёрной парчи и столбиками из эбенового дерева. Смотрю на неё расширенными в ужасе глазами и вздрагиваю, когда мне на плечи ложатся горячие мужские ладони.
— Расслабься, Лана, — раздаётся над ухом бархатным голосом.
Расслабиться? Как я могу расслабиться, когда я заперта наедине с чужим мужчиной? Сардар когда-то успел снять перчатки, и теперь его руки жгут мне плечи, даже через плотную ткань дорожного плаща.
Вместо того, чтобы расслабляться, я, наоборот, напрягаюсь, сжимаюсь до состояния тугой пружины. Что он задумал? Боже.
Я не вижу его, но чувствую спиной и ягодицами его стальной торс. Медленно и осторожно Сардар ведёт ладонями, смещая их с моих плеч, очерчивает ключицу.
Я задерживаю дыхание, готовлюсь в любую секунду дёрнуться в сторону.
Щёлкает застёжка плаща, раздаётся тихий шелест, и в следующий миг мои плечи, грудь и лопатки обдаёт прохладным воздухом. Он снял с меня плащ, только и всего. Фух.
Слышу звук шагов за спиной. Дракон медленно движется, обходя вокруг меня. Осматривает жадно и пристально, будто корову на ярмарке. Его взгляд задерживается на моей часто вздымающейся груди.
Мне неуютно и страшно. Хочется снова завернуться в спасительный плащ. С тоской во взгляде провожаю полёт плаща, который отправляется на пуфик у стены.
Обхватываю себя за плечи, чтобы хоть как-то спрятаться, закрыться от наглого мужского взгляда.
— Ты очень красивая, Лана, — произносит хрипловатым голосом.
Смотрю на него недоумённо, думаю, что ослышалась. В памяти тут же всплывают обидные слова Иниса про «брюхатую корову». И на этом фоне то, что я слышу сейчас, звучит как насмешка.
Но Сардару не смешно. Он выглядит серьёзным, и я окончательно перестаю понимать что-либо. Молчание затягивается. Чувствую себя глупо, хмурюсь и не нахожу ничего лучше, чем ответить:
— Спасибо.
Меня учили, что за добрые слова принято благодарить. Это называется вежливость.
Кажется, ему этого достаточно. По крайней мере, он прекращает пожирать меня взглядом, показывает рукой в сторону:
— Тебе здесь нравится?
Эмм. Речь, очевидно, о комнате.
