Гьера понимает всё без лишних слов. Умненькая. Поэтому и задержалась дольше остальных.
Устраиваю затылок на шёлковой чёрной подушке и закрываю глаза, представляя перед собой другую. Ту самую, единственную, на которую дышать боялся. Хотел спрятать от всего мира. Ценить, беречь, любить.
И которой всё это на хрен не упало.
Думал, она особенная, а оказалась, как все. Дешёвка, меряющая всё деньгами и статусом.
Пять лет прошло, но всё помнится так, будто было вчера…
Погода словно сошла с ума. Ледяной ветер гнёт к земле деревья, пачками сдирая пожелтевшие листья.
На нашем месте в лесу спокойней и тише, но даже здесь всё не так. Птицы не поют, белки и змеи попрятались. Будто даже они знают, что приближается задница, один я ещё на что-то надеюсь. Дурак.
Едва замечаю её – сразу понимаю, что дело дрянь. Молчит, трясётся, прячет глаза. Так и знал, мать твою. Так и знал!
– Показывай! – рычу, чувствуя, как начинает трясти от бешенства.
Не на неё. На всю эту ситуацию, неправильную и убогую, когда за взрослых людей решает какой-то Бог, Бездна его раздери!
– Сардар, послушай… – и она туда же! Мямлит что-то о воле Богов, мнётся, пятится назад.
Уже сдалась?! Но я-то нет!
– Я сказал, руку! Дай сюда! Быстро!
В один большой шаг оказываюсь рядом, выворачиваю её запястье, всматриваюсь в него, скрипя зубами с досады, мечтая выжечь взглядом до мяса, стереть без следа то, что вижу.
Не моя! Проклятая, мать её, метка, не моя! Круглая отметина, знак принадлежности другому…
– Тайтон, – выплёвываю ругательством ненавистное имя.
Закипаю. Хочу драться с ним, превратить в кровавое месиво его красивое личико, стереть в порошок… Потому что МОЯ!
– Сардар, мне больно! – шепчет Лана, и я впервые вижу в её глазах страх.
Понимаю, что увлёкся и слишком сильно сдавил её руку. Тоненькую и хрупкую.
Проклятье!
– Прости! – ослабляю хватку, нахожу второе её запястье, подношу к губам. Целую, поочерёдно, одну и вторую ладони. – Прости, цветочек. Я задумался, не хотел, прости меня.
– Ты злишься! – всматривается в меня настороженно, пытается отнять руки.
– Не на тебя!
Ищу её глаза, отказываясь признавать то, что вижу в них. Стою на своём:
– Срать на них всех! Я никому тебя не отдам! Послушай, – судорожно сжимаю её плечи, поднимаю подбородок, чтобы не прятала глаза, а на меня смотрела. – Мы уедем. Сейчас же! Выходи за меня, Лана! У тебя будет всё, клянусь! Не просто замок и земли, я подарю тебе целую страну! Просто верь мне! Идём!
– Я…
Сомневается. Нижняя губа дрожит.
