– Ты дала ей это? Стража!
Стража? Какая стража? Зачем?
– Нет, господин Бораг, это не я! Я точно помню, что положила белую сорочку! А эта розовая! Клянусь! Это не я!
Почему Олия плачет? Бездна, как больно!
– Лорду Харду будешь рассказывать свои сказки! – выплёвывает целитель с неожиданной ненавистью, которую улавливает даже мой плавящийся от боли мозг. – Молись, чтобы твоя госпожа выжила, иначе я тебе и вовсе не завидую! Уведите её!
– Нет! Госпожа! Леди Алана! Это не я! Не я!
– Что? – пытаюсь повернуться на бок и привстать на локте.
Пот заливает глаза, между ног горячо и липко.
– Спокойно, миледи! Слышите меня?
Моргаю несколько раз, всматриваясь в нависающее надо мной обеспокоенное лицо Борага:
– Ночная рубашка, которая на вас надета, пропитана пыльцой огненного зверобоя. Мы должны снять её, как можно скорее, и обтереть вас антидотом.
– Что? То есть… Это опасно для ребёнка?
– Нет! – отвечает Бораг слишком поспешно и тут же отводит глаза. – Нет, миледи.
С ребёнком всё будет хорошо!
Впервые мне кажется, что голос целителя звучит как-то наигранно. Он делает вид, что занят инструментами в лекарском чемоданчике, но что-то мне подсказывает, что так проще прятать истинные эмоции. Которые явно не радужные. Обмираю от страха, когда вижу в длинных и тонких пальцах Борага большие металлические ножницы:
– За-зачем? – испуганно хриплю, и снова пытаюсь приподняться на локтях в безуспешной попытке попятиться подальше к изголовью от этого жуткого орудия.
Бораг кивает кому-то позади меня, и чьи-то сильные руки удерживают меня с обеих сторон. Тело и так по ощущениям неподъёмное, а теперь его и вовсе будто железные тиски сковали.
– Я просто разрежу отравленную ткань, миледи! Это важная улика. Ваш муж захочет знать всё об этом покушении! Не двигайтесь! Вот так, хорошо!
Не дышу, пока металлические ножницы с кровожадным лязганьем рассекают розовую ткань. Так вот что это был за специфический запах: сорочка отравлена.
Кому это понадобилось? Ума не приложу.
Очень аккуратно целитель помогает мне выпутаться из опасной ткани, после чего брезгливо швыряет её в холщовый мешок и принимается крепко-накрепко завязывать. Замечаю, что на Бораге чёрные кожаные перчатки.
Меня в это время накрывают чистой простынёй, но я всё равно успеваю смутиться. К счастью, Бораг моментально теряет ко мне интерес, разворачивается и уходит прочь вместе с мешком в руках.
