Малышка поднимает на меня сердитое чумазое лицо, обрамлённое тугими пшеничными косичками, и я замечаю в её карих глазёнках слёзы. Это вдруг отрезвляет и вырывает из самокопания и жаления себя любимой:
– Эй! – кричу ей вслед, – постой, подожди, пожалуйста!
– Госпожа! – раздаётся позади предупреждающий голосок кого-то из фрейлин.
Взмахиваю рукой, приказывая им замолчать немедленно. Девочка оборачивается, смотрит на меня недоверчиво.
Опускаюсь вниз, чтобы оказаться на одном уровне глаз с ребёнком, протягиваю к ней руки:
– Как тебя зовут? – ласково ей улыбаюсь.
– Шая, миледи, – еле слышно отвечает та, но приблизиться не спешит.
– Какое красивое имя! Подойди, милая, – девочка начинает медленно приближаться. – Почему ты плачешь, Шая?
Малышка оказывается рядом. Поднимаю руку, вытираю пальцами влажные следы у неё на щеках, затем касаюсь её руки. Что-то не так. Хмурюсь, разворачиваю худенькое запястье ладонью вверх, и ахаю: на руке малышки виднеются глубокие алые порезы.
Вскидываю голову.
Не только на руке! На шее тоже!
– Что это? – шепчу онемевшими от ужаса губами. – Кто посмел?
– Я не знаю, – хнычет та.
Не хочет говорить? Проклятье, ладно!
Закусываю нижнюю губу, оборачиваюсь, не выпуская руки малышки:
– Принесите целебную мазь! Белая круглая гладкая баночка, стоит у меня на туалетном столике! Пожалуйста! Кто-нибудь!
– Ту, что от целителя Борага? – округляет глаза Джулия. – Но это очень дорогая мазь, миледи!
Смеряю её таким взглядом, что впору дыру прожечь в этой бережливой умнице.
– Да, госпожа, сейчас, госпожа, – Роуз, вторая сестричка, оказывается более исполнительной.
Приседает и спешит прочь, взмахнув юбкой.
За те несколько минут, что мы ждём, я пытаюсь выяснить у девочки, кто её обидел. Тщетно. Она не знает. Не доверяет мне? Не хочет говорить? Пытаюсь болтать на отвлечённые темы. Возвращается Роуз.
– Благодарю, - улыбаюсь ей, принимая из её рук знакомую баночку.
Смотрю на Шаю. Малышка только-только перестала плакать, хотя и видно, что держится с трудом.
– Потерпи, – предупреждаю новую знакомую, откручивая крышку. В нос ударяет знакомый запах мяты. – Это не больно, но чуточку может щипать.
На удивление, малышка оказывается терпеливой и стойкой, настолько, что, закончив обрабатывать жуткие порезы, я восхищённо хвалю её:
– Умница моя! Самая смелая! Завтра заживёт! Я надеюсь!
Протягиваю банку малышке:
– Вот, возьми с собой!
Шая смотрит на меня восхищённо.
