– С юным лордом всё в порядке, леди Хард, и прибавка в весе приличная, – констатирует он, возвращая мне сына, затем смотрит внимательно на меня и прищуривается. – А вот у вас усталый вид. И почему вы отказываетесь от кормилицы и няни?"
"– Потому что я вполне способна справиться со своим ребёнком сама, как и любая женщина! – проговариваю с ласковой интонацией и улыбкой, адресованными Рулэнду, которого сейчас пеленаю.
Я уже настолько приноровилась управляться с пелёнками, что смогла бы сделать это даже с закрытыми глазами!
Закончив, поднимаюсь и встречаюсь с прозрачно-серым взглядом целителя.
Бораг склоняет голову, вроде бы соглашаясь, но на самом деле нет:
– Вы не любая женщина, миледи. Когда вернётся лорд Хард, от вас потребуется выполнение определённых обязанностей. Хотите вы того, или нет, ребёнка придётся на время кому-то поручать, и было бы неплохо, если бы вы заранее подобрали ответственное лицо на эту роль. Кому доверяете. Если этого не сделаете вы, то это сделает генерал Хард.
Понимаю, что он прав, но признавать не хочу.
Внутри растёт чувство противоречия и жгучее желание протестовать. Скрещиваю руки на груди и вскидываю подбородок:
– Я уже говорила, и повторю снова: я доверяла Олии, верните мне её!
– А я в который раз вам отвечу, что это невозможно, – ровным голосом отвечает Бораг. – Единственная причина, по которой девчонку до сих пор не казнили – это отсутствие приказа генерала Харда, но когда он вернётся…
– Бросьте, Бораг! – устало закатываю глаза. – Я много думала об этом. Вы серьёзно верите, что это она? У каждого действия должен быть мотив! Здесь он какой? Я в упор его не вижу, а вы?
– Деньги порой пробуждают в нас самые низменные качества, миледи, и толкают на самые грязные поступки.
– О чём вы?
– В комнате девчонки при обыске был обнаружен мешок гратн, миледи. Честным трудом ей столько и за десяток лет не заработать, но всегда есть другие способы, если вы понимаете, о чём я.
Чувствую, как по лицу пробегает тень. Выходит, это правда? Вспоминаю смешливое бесхитростное личико Олии, и на душе становится погано.
Если это всё-таки она подбросила отравленную сорочку, тогда… тогда я вообще не разбираюсь в людях.
Перекладываю сына в колыбель:
– Тшшш! – покачиваю её, чтобы малыш успокоился и задремал.
Зажмуриваю глаза, подавляю зевок. Мне бы и самой не мешало вздремнуть, но Бораг прав. Сардар вернётся со дня на день, и уже поздно будет метаться. Мне ли не знать, как он жесток и скор на расправу.
Но что-то здесь всё-таки не сходится.
