Какая разница! Куда проще было думать о ней как о навязанной жене, от которой я не мог отказаться, чтобы не потерять свое положение. Как о посторонней, ничем не интересной мне девчонке, от которой мне нужно было одно — наследник. Что изменилось с тех пор?
Почему я могу представить Лилию с другим мужчиной и от этого мне ни холодно ни жарко. Неприятно, но не более. А Ясмину хочется спрятать от всех, беречь как сокровище, которое должно принадлежать только мне.
Это означает только одно. Нужно, как только в ее чреве зародится новая жизнь, отправить ее в свое имение на остров Ветров.
Иначе случится непоправимое.
Пусть лучше ненавидит меня, чем пытается сохранить семью с чудовищем.
Первый шаг к этому я сделал неосознанно, причинив зло Бриану.
Я должен радоваться, что обожание, с которым Ясмина раньше смотрела на меня, теперь исчезло. В ее глазах появляется что-то новое. Разочарование? Однако от этого больно так, будто в сердце втыкают раскаленные иголки.
Так держать.
А еще она стала бояться меня.
С какой-то настороженностью, как пугливый зверек, следит за каждым моим движением. Но даже страх не помешал ей поинтересоваться самочувствием Бриана.
— Ты еще проведай его, — хмыкнул я тогда."
"Но она не распознала усмешки и с надеждой спросила:
— А можно?
Как же захотелось в тот миг, чтобы она точно так же переживала обо мне.
— Нет, конечно. Ты ему приносишь несчастья.
Смотрю, как меняется ее лицо. Правильно, злись на меня. Ненавидь.
В тот же вечер Лилия замучила меня вопросами.
— Ты наказал Бриана. А как же твоя неверная жена?
— Она скоро уедет отсюда.
На лисьей мордочке Лилии тут же расплывается довольная улыбка.
— Наконец-то у нас все будет по-старому. Кто же знал, что Ясмина окажется такой потаскушкой! — ее руки длинными змеями обвивают мою шею.
Одним рывком скидываю их.
— Моя жена не потаскушка. Не смей так говорить о ней.
Лилия смотрит на меня так, будто впервые видит.
— Неужели что-то изменилось? — она удивленно заламывает бровь.
— Для тебя ничего.
— Докажи, — она делает шаг вперед и прижимается к моей груди, запрокидывает голову и приоткрывает губы для поцелуя.
Без какого-либо желания целую ее и опять чувствую горький вкус полыни на губах. Но лучше снова погрузиться в этот мутный омут с головою, чем позволить Ясмине запасть в сердце, проникнуть под кожу.
Пальцы Лилии заползают под рубашку, хищно царапают спину. Она стремится урвать внимание, которого ей в последнее время катастрофически не хватало.
