Теперь мы можем говорить честно и открыто. Нам с Лилией не придется таиться и переживать, что кто-то тебе расскажет о нас. Я люблю ее. И если бы ты не появилась…
Она не дает мне договорить, перебивает и выдыхает порывисто, будто все уже давно решила:
— Значит, отпусти меня, Эрнан. Я вернусь к себе, и мы никогда с тобой не увидимся. А вы живите дальше, как пожелаете.
Если бы все было так просто. И как ей объяснить ее истинное предназначение?
— Я не могу тебя отпустить. Только истинная может подарить мне сыновей.
Род Морриганов не должен прерваться.
— Если ты так сильно хотел сыновей, зачем привел любовницу в наш дом? Ты думал, что я сделаю вид, что ничего не вижу и не слышу?
— Никого я не приводил! Лилия живет здесь уже четыре года. Мне нужно было ее вышвырнуть за дверь, как только объявилась истинная?
Ее глаза округляются с каждым моим словом, а потом в них загорается решимость, она даже пытается вскочить с кровати.
— Я не могу оставаться с вами под одной крышей! — шипит она.
— И не придется.
Ты будешь жить в нашем родовом поместье на острове Ветров.
— Когда собирать чемодан?
Такой настрой отчего-то коробит. Хотя я сам этого хотел. Неужели и правда она ничего ко мне не испытывала? А теперь я перевыполнил задачу и вызываю у нее лишь омерзение.
— Сначала понеси.
— Что? — она замирает в ужасе.
Мне кажется, я ослышалась или неверно поняла его слова."
"— Отправишься туда, как только забеременеешь. Там у тебя будет всё: прислуга, няня, доктор, повитуха. Когда перестанешь кормить грудью, я заберу ребенка в столицу.
— А я? Какие планы у тебя на меня? Как только ты получишь ребенка, ты отпустишь меня?
Хочу сказать, что она все истолковала верно. Но губы произносят совсем другое:
— Нет. Ты родишь мне следующего. А потом еще одного. Как минимум пять сыновей. Всегда мечтал стать многодетным отцом.
Теперь оставалось уповать лишь на то, что она уже понесла. Ясно как день, что после того, что я ей сказал и сделал, она меня к себе не подпустит.
Глава 12. Побег
Наши дни
Думай! Думай! Думай! Ты должна найти выход.
Одной фразой Эрнан низвел меня до положения племенной скотины.
Казалось, что после танца все изменилось, стена между нами рухнула, и мы стали ближе друг другу.
Однако так думала только я, а Эрнан преспокойно жил со своей любовницей в этом же доме. Верх цинизма.
Он уходил от меня и шел к ней, моей лучшей подруге. Естественно, теперь бывшей. Целовал сначала меня, а потом ее. И не только целовал. Но теперь все.
