На улицу выходят работяги — дворники, молочники, лавочники, пекари. Богатеи встанут со своих теплых кроватей, томно потягиваясь, только ближе к обеду, когда все будет готово для обслуживания их потребностей.
Можно не бояться. Знакомых Эрнана в такое время я не встречу. А простым людям на меня плевать. Для них я чумазая оборванка. После того как мне пришлось продираться сквозь колючие кустарники в саду, платье превратилось в грязные лохмотья. Никто не распознает во мне супругу лорда Морригана. Во взглядах встречных женщин читается жалость, смешанная с брезгливостью.
А мужчины и вовсе смотрят сквозь меня.
Нога очень сильно болит. Все-таки я хорошо приложилась о мостовую. Радует, что я ничего себе не сломала. Что было б в этом случае, представить страшно.
На чистом упрямстве добираюсь до храма. Боль в ноге пульсирует, превращая каждый шаг в муку. Но даже если бы пришлось ползти на локтях, я все равно оказалась бы здесь, где мне могут подарить свободу.
Дверь в храм не заперта, но она такая тяжелая, что не сразу поддается.
Оказавшись внутри, выдыхаю. Здесь спокойная, умиротворяющая атмосфера. Мягко горят желтоватым огнем свечи в высоких напольных подсвечниках, пахнет свежими цветами, стоящими повсюду в круглых вазонах.
Статуя Богини все так же свысока взирает на прихожан. Ее руки расставлены в стороны, будто она собирается обнять любого, кто пришел просить ее о помощи.
Падаю на колени у постамента и просто рыдаю. Слезы безостановочно текут по щекам, губы дрожат, плечи трясутся. Проходит довольно много времени, прежде чем у меня получается успокоиться.
— Мать всего сущего, помоги мне! — молюсь горячо и истово. — На тебя одна надежда. Можешь покарать меня самой жестокой карой, но с тем, кто стал моим мужем мне не жить. Я была готова стать верной женой и хорошей матерью, любить и почитать мужа, но не готова стать вещью в его руках. Ты все видишь, ты все знаешь, Всеблагая. Я не верю, что дочерям своим ты уготовила участь бесправной скотины. Верую в твое могущество и справедливость.
В какой-то момент мне кажется, что от колонны отделяется белая тень.
Смаргиваю с глаз слезную пелену и никого постороннего в храме не вижу.
Постепенно мне становится легче. Возможно, мне просто нужно было выговориться. С каждым сказанным словом с моей души падает камень, и становится легче дышать, хотя я до сих пор не знаю, что мне делать дальше. Мое будущее все так же безрадостно и туманно.
В какой-то момент я вздрагиваю, оттого что на мое плечо ложится чья-то рука.
