Но хотя бы то, что он пришел и извинился перед ней, уже хорошо. Хоть и не совсем успешно. Видимо, они успели опять наговорить другу неприятных вещей, раз он пулей вылетел из дома и чуть не снес меня со ступенек.
Леди Морриган тоже была на взводе, хоть и пыталась скрыть это. Ложечка, которой она размешивает сахар в чае, подрагивает и дзинькает о фарфор.
— Он любит вас и заботится о вас, как может.
Эйвери вздрагивает, и чай проливается на платье, оставляя на нем бесформенное темное пятно.
— Много ты понимаешь!
— Если бы ему было плевать на вас, он бы не вернулся, чтобы выяснить, что я делаю в вашем доме.
— Это он просто решил, что я спятила, — не сдается Эйвери. — Как же так приняла решение, не посоветовавшись с ним! Я еще пока при своем уме и трезвой памяти.
— Разве вы взяли бы в служанку девушку, которой скоро рожать?
— Конечно, нет! Я бы никого не взяла!
— Ваш сын очень хорошо вас знает. Потому ситуация показалась ему весьма странной. Если бы я не носила вашего внука, вы бы и на порог своего дома меня не пустили.
— Конечно, не пустила бы. С твоим-то ужасным характером! — пробурчала она, но от уголков ее глаз разбежались лучики морщин. Видно, все же у меня получилось ее убедить, что Эрнан действовал из лучших побуждений.
Следующим утром мы с Эйвери устроили стирку. Точнее, Эйвери устроила. Она и стирала. Таскала воду большими ведрами на террасу с задней стороны дома, терла подолгу белье покрасневшими от едкого мыла руками о ребристую доску, отжимала пену и кидала скрученные жгутом вещи в чан с чистой водой.
Сразу всплыли картины из моего монастырского прошлого. Именно так старшие сестры учили стирать белье. Не жалея рук, до кровавых мозолей на пальцах.
Мне она поручает самую легкую работу — полоскать белье. Видно, жалеет, как мать своего будущего внука. Потом мы развешиваем постиранное. Эйвери держит на весу корзину с чистыми вещами, чтобы мне не пришлось наклоняться, говорит, что от частых наклонов можно скинуть малыша.
— Почему вы все делаете сами? У Эрнана в доме много прислуги, а у вас никого.
При желании вы могли бы нанять приходящую горничную, с которой могли бы даже не видеться. Дело не в том, что вы не хотите контактов с людьми, тут что-то другое, — не выдерживаю я. Понимаю, что лезу не в свое дело, но ничего с собой поделать не могу.
Думаю, что она меня сейчас осечет, но Эйвери, как ни странно, отвечает.
— Я не могу иначе. В монастыре нас приучали к тяжелой работе.
